Марь

Оставалось найти скорняцкие инструменты, которые ему пригодятся уже недельки через две, когда он принесет из тайги первую добычу. Порывшись в чулане, где было полным полно всякого хозяйского добра, он отыскал скребок – у, – которым он будет скоблить вымоченную кожу. Там же нашел рубанок для шкуры – хандавун и чучун – кожемялку вместе с чаном – молотком из рога изюбря. Положив все это на видное место, он вернулся домой, чтобы выпить в дорогу кружку крепкого чая.

…Ну вот теперь, кажется, все. Поддев под ергачишко высподку и закинув за спину небольшой хутакан с закусью, он взял в одну руку дебгэ, в другую – большой аккумуляторный фонарь, который выменял на шкурку соболя у одного золотаря, и отправился на реку.

Урема… Поречье, поросшее пойменным жидким леском и шиктой, что пробежали вдаль до самого кряжа.

Подойдя к воде, Ерёма сдвинул с песка свой ботишко, забросил туда бутар и на веслах отправился на другую сторону реки. Лодку тут же подхватило мощным течением и понесло на стрежень. Однако не привыкать. Несколько сильных гребков, и вот уже суденышко становится боком к течению, а потом ходко идет по направлению к берегу.

Гнус уже к этим дням ушел. А то нынче его народилось столько, что просто беда. Целое лето житья не давал. И все потому, что много было дождей, которые насытили землю и болота вокруг, из которых эта нечисть и повылезала.

Причалив к острову, что на полверсты протянулся посреди реки, он выволок лодчонку на сушу и пошел бредком по берегу. Остров когда-то, видимо, намыло, и потому он сплошь был из мелкого речного песка, на котором давно и прочно закрепился своими кореньями густой колючий кустарник.

Ближе к середке за непролазной стеной кустарника выросла небольшая молодая роща из дягды и чалбана. Под этими соснами и березами рос дикий чеснок, который Ерёма в детстве любил собирать с дружками. Сюда же они плавали, чтобы, притаившись в кустах, послушать, как токуют ороки.