Марь

Потому как он не только за себя отвечает, каждый боец – это его отдельная боль и забота. Вот только они его часто подводят. Взять хотя бы последний случай, когда эти жиганы сумели поставить на колени весь отряд. Так напугались, что не приведи Господи… И только один старшина пытался сопротивляться. Тут бы на помощь ему прийти, а они струсили. Жалкие, ничтожные, стояли они и дрожали от страха, в то время как командиру их выбивали зубы. Нет, этого они до самой смерти себе не простят. Ведь такой позор пережить! Старшине бы после этого впору возненавидеть их, а он просто их пожурил слегка… Стыдно! Ох, как стыдно!.

Чистая снежная лента – и ни одного тороса не видно. Иди сейчас на лыжах – не споткнешься. И ни единого человечьего следа – только звериные. Вон прямо под берегом пробежал зайчишка, наделав по пути замысловатых кренделей; а то лиса кралась по его следу; вон лосиный след, вот невеликий кабарожий… А это чей?.. Медвежий? Пятипалый, похожий на человеческий… Верно, медведь! Но след старый, видать, далеко ушел…

Так и шли, пока бывший впереди Савушкин не сделал знак остановиться.

– Гляньте!.. – тревожно произнес он. – Это же человеческие следы…

Братва сбилась в кучу, гадая, кто же это мог здесь бродить. Понятное дело, это были не их следы, да и товарищам их здесь не приходилось бывать. Иначе бы все знали о речке – так ведь не знают. И тревожно у них стало на душе. А вдруг это бандиты?..

Решили проверить. Так они прошли еще с километр, пока вдруг на правом берегу, что был чуток повыше левого, на самом юру не увидали избушку.

Разбившись на две группы, они незаметно подкрались к ней с двух сторон. Нужно было выяснить, есть ли там люди, и если есть, то кто они?.. Когда подошли – прислушались. Ни звука… Хотели заглянуть в окно, но то оказалось не окно, а дыра, заделанная мешковиной. Тогда решили проникнуть внутрь. Первым пошел Савушкин. Сердце его билось так, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Затаив дыхание и приготовившись к любой неожиданности, он потянул на себя дверь… Тут же в полутемное жилище хлынул морозный дух, обратившись густым паром.

В горнице, которой служило все невеликое пространство избушки, никого не было. Убогое убежище странника. Что-то подобие печки, нары, стол и табурет. Вместо вешалки в прихожей вбитые ржавые гвозди, на них какое-то хламье. Повсюду образки да крестики, больше всего в красном углу, где под образками была приспособлена лампадка. Пахло прошлым веком и одиночеством.