Марь

Было несколько дробовиков, из которых они глухарей щелкали у Бэркана, однако Ходенко увез их с собой. С одной стороны, это, конечно, хорошо, а то, попади они в руки таким, как Аноха, – уж точно мало не покажется! И все-таки была бы у них хотя бы парочка стволов – тогда б веселее было. В тайге ведь какой только живи нет, а тут пойди поймай ее голыми руками. А им жрать нечего. Накануне последние галеты съели, которые были припасены Рацбой на «черный день». А ведь «черные дни» только начинаются… Когда еще о них вспомнят на Большой земле? А пока они не передохли с голоду, нужно что-то думать…

Вечером, когда братва вернулась с работ и отужинала – Гиви, не имея ничего под рукой, сварил похлебку из каких-то кореньев, которые он накопал в тайге, – Грачевский снова построил отряд.

– В общем, братцы-кролики, – говорит, – вы сами видите, в какое дерьмо мы попали. Так давайте же вместе думать, что нам делать.

И тут началось. Одни предлагали взять курс на юг и всей толпой отправиться в поисках хоть какого-то жилья.

Были и другие предложения. Дескать, тайга большая и они могут заплутаться, поэтому лучше остаться и подумать о том, как им добыть пищу.

Эта мысль показалась Грачевскому наиболее разумной. В самом деле, куда они пойдут? А тут у них уже два сруба готовы к зиме, а скоро появится еще парочка.

– В общем, так – остаемся… – неожиданно решает старшина.

Все притихли, пережевывая эту мысль. Кто-то из бойцов не скрывал своей радости, кто-то, напротив, зафырчал.

– А есть ли резон? – это Савушкин пытается утвердиться в правоте такого решения.

– Есть! – произнес старшина. – По крайней мере, там… – он кивает куда-то на юг, – будут знать, где нас искать, а вот если мы уйдем… Ну короче все… решено… Теперь прошу выйти вперед тех, кто хоть раз в жизни ходил на охоту, – неожиданно приказывает Грачевский.

Вышло где-то человек пять. Потом еще двое. Потом, подумав, еще один.

– Да они, наверное, только по воробьям из рогатки и стреляли, – издевается Пустоляков.