Марь

Тому ничего не оставалось, как взять в руки деревянную ложку и, зачерпнув ею густого варева, произнести положенные в таких случаях слова: «Кук! Пошли вам Семен и Аркашка (это он Ульяновым братьям) удачи на охоте!» После этого ложка пошла по кругу, и каждый из гостей и родственников повторил слова председателя. Когда дошла очередь до Грачевского, он, чуть смутившись, сделал то же самое. Последним говорил отец Ульяны, старый охотник Демьян. Тот нынче приболел, потому сам не ходил на медведя.

«Кук! – хрипло проговорил он.

"Не обошлось и без араки. Выпьют – и снова за медвежатину. На сытый желудок и хмель не так берет. Вот и соревновались, кто больше съест. Тут так: кто последним отвалится от стола, тому почет и уважение.

Когда наелись и напились, завели свои песни. А песни все были о жизни, при этом, как показалось Володьке, часто совсем невеселые. Чужого языка он не понимал, потому время от времени обращался к Эльге, чтобы она переводила ему. На душе было хорошо, а в животе сытно.

«Куда ушел олень, дающий нам жизнь? – пели тунгусы. – Он давал нам мясо и кровь для супа, давал нашим собакам силу бежать по глубокому снегу, его жилы сшивали нам одежду, а в его костях был нежный мозг – уман, наши жилища согревал огонь его жира, и наши щеки лоснились от его соков…Эйах-эйа, куда же ты ушел, наш олень?..»

По словам Эльги, эту песню пели их предки в годы «большой оленьей беды», потому она и печальная такая.

Эх, Эльга, Эльга… Где же ты, моя славная девочка? – подумал Володька и горестно вздохнул.

Как же звонко звучал ее неповторимый голос! Он и сейчас слышит, как она рассказывает ему эвенкийские сказки. Одну из них даже запомнил – настолько она его тронула.

«Давно это было, – рассказывала Эльга… – Жил в тайге медведь – большой, сильный, но ужасно глупый и вредный. Таежным жителям покоя не давал. То кладовку бурундука раскопает, то муравейник разворотит, то ягодник вытопчет или гнездо птичье разорит. Совсем житья от него в лесу не стало…»

Ну а дальше в этой сказке говорилось о том, что однажды встретил медведя-пакостника глухарь по имени Ороки, которого в тайге все уважали, потому как он умел немного шаманить.