Марь

Ну вот такие они доверчивые в своей простоте, такие не защищенные от коварства цивилизации. А коль так, то против них не с молитвой надо – их надо жалеть. И он их жалел. И всех пьяниц местных жалел, и «табашников», которые не выпускали изо рта курительных трубок.

А вот Толяна Антонова он сторонился. Ведь тот был чужим ветром, занесшим в эти края великие пороки, искушая несмышленых таежных людей греховными удовольствиями. Однако к смерти соседа он отнесся по-христиански участливо. Сходил с другими на Черный ключ, а потом и отсидел поминки.

Пить не пил, но вот от еды не отказался. И борщ поел, и кутью рисовую, и кисель. В общем, все, что приготовили соседские бабы и девчата, которые и были инициаторами всей этой затеи с поминками. Мужики-то местные хотели просто закопать парня – и дело с концом, но жены их да дочери воспротивились. Дескать, нехорошо это, не по-людски. Так что проводили Толяна в последний путь как полагается.

Ну вот, плутал-плутал парень и доплутался, говорили люди.

Слава богу, родители его не дожили до этого дня… Ну разве это нормально – уходить из жизни в расцвете сил? Даже род свой не продолжил. Хотя один ли он такой?..

А они вот что с дружком своим Ванькой, бывшим Эльгиным женихом, отмочили. Когда-то они сошлись на том, что оба выпить любили. Их так «закидушками» тут и звали. Пропьются, бывало, до копейки – жалкие по поселку ходят и все ждут, что их кто-то опохмелит. Бывало, и побираться приходилось. Зайдут к кому – дайте рупь.

Если не дадут, одеколона попросят. Кто-то дает им, кто-то прогоняет.

А тут они брагу задумали поставить… Для этого Ванька даже украл на звероферме огромный бидон. В нем бабы мусор всякий таскали, в том числе и лисье дерьмо из клеток, а эти чуть отмыли его – и в дело.

Операцию решили провернуть в антоновской избе. Толян-то один живет. Это у Ваньки целый табор дома. Там и мать с отцом, и братья, и сестры, и племянники. Однако, чтобы поставить брагу, требовались определенные компоненты, а у Ваньки с Толяном, как назло, ни копейки.

Пришлось взять в долю еще одного местного алкаша – Веню Маркина, у которого было в заначке несколько сотенных. Тот лишь недавно поселился в этих местах. Дом купил, бабу свою с пацаном привез с Большой земли. Летом-то он у старателей работал – не до выпивонов было, – однако в межсезонье, это когда он дома сидел без дела, пил по-черному."

"Обеспечив народ компонентами, Веня тут же поставил свои условия.