Марь

Ну что с таким поделаешь? Разве что кулаком погрозишь…"

"Но теперь все. Кончилась сказка. Вот забросят их сейчас в какую-нибудь глушь, где на сотни верст нет никакого жилья, – и Вася не горюй… Хотя что тут страшного, начинает успокаивать себя Грачевский. Ведь не на другую же планету летим, в конце концов! Все равно когда-нибудь все это кончится. Железная дорога, она для того и существует, чтобы людей соединять. А иначе на кой ляд она нужна?.. Вот и выходит, что недолго им придется куковать в этой глуши. Сказано же, что «железку» нужно построить в короткие сроки.

Значит, так и будет. Глядишь, на первом же тепловозе и вернутся сюда. Так что нечего бояться. Как говорил Володькин дед Илья, было бы здоровье, а махорка завсегда найдется. Вот и они свое найдут… Найдут – надо только верить…

Часть вторая

Глава шестнадцатая

1

Ерёма по привычке встал ни свет ни заря. Нынче просыпаться ему было тяжко, потому как накануне крепко выпил. Так-то бы зря не стал – сезон охотный был в разгаре, – да повод особый нашелся.

Толяна Антонова похоронили – вот и выпили всем миром за упокой его души. Кроме, конечно, Фрола, которому вера его не то что пить горькую, но и курить запрещала. «Водка, – говорил он, – грех великий. Она делает тебя свиньею и уводит от Бога». В общем, всех «табашников» да пьяниц он считал людьми погаными, а в целом – нехристями, которых надо не то что сторониться, но и бояться. Потому что они нечисты не только телом, но и душой. Всех их, кто имел эти вредные привычки, он ставил в один ряд с никонианами, безбородыми и «щепотниками», то есть теми, кто есть главное зло их старообрядовой веры. Для него они представляли явную угрозу не только тем, что своим образом жизни оскверняли все святое на земле, но и были проводниками дьявольской силы. Приобретая пороки, человек, по разумению Фрола, попадал в зависимость от бесов. Не случайно он постоянно закрывал молитвой все окна в своем жилище, а заодно и двери, и дымоход, считая их каналами нечистой силы. «Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй нас…» – постоянно шептал он, при этом неистово крестясь и кланяясь. Так он защищался от всякой нечисти, а ее, этой нечисти, по его разумению, было вокруг хоть отбавляй.

Впрочем, к слабостям туземцев он относился более-менее спокойно. Для него тунгусы были людьми душевно чистыми и безгрешными. А то, что они с легкостью приобретали вредные привычки, – так то было даже не бесово искушение, а результат их природной наивности.