Марджорис

Надо ещё туда живьём добраться, — увильнула от темы Рисса, сама не зная ещё пока, что будет делать в княжестве и как сложится её пребывание там.

— О-о-о, об этом можешь не беспокоиться, — с хищной улыбкой обещал Зак. — Так, давайте-ка отправляться. А то эти ещё выйти надумают. Нам ведь не нужно привлекать лишнее внимание, правда? — подмигнул он.

С ним никто не стал спорить и спустя немногим более получаса они уже подъезжали к восточным воротам. Выехали из города так же незаметно, как и прибыли. Рисса снова сидела перед Касом — её возражений никто не стал слушать и девушку просто водрузили на коня.

И теперь она ехала в смятении, не до конца уверенная, что чувствует по поводу такой чрезмерной опеки. С одной стороны её воспитывали как, хоть и не наследную, но принцессу своей страны, а значит учили принимать решения и контролировать происходящее, и она, отправляясь в этот путь, была готова самостоятельно стоять за себя и действовать без оглядки на других, а с другой — забота, защита и несколько властное покровительство со стороны братьев-оборотней, если уж по правде, вызывало не только досаду. Девушка вынуждена была признать, что ей приятно положиться на кого-то. Раньше она могла себе это позволить лишь в кругу семьи. А сейчас… Родителей больше нет! И даже Фрида рядом, чтоб разделить с ним эту выворачивающую на изнанку боль, поддерживая друг друга. Беспросветная горькая тоска всколыхнулась внутри и Рисса даже не сразу поняла, что снова плачет. Мокрой щеки коснулась ладонь Каса.

— Что с тобой, девочка? — живое участие в его голосе сделало только хуже, разрушив последние крохи самоконтроля.

Она уткнулась лицом куда-то Касу в плечо, и затряслась в горьких рыданиях. Оборотень на миг замер, а затем крепко обнял её одной рукой.

— Поплачь, маленькая. Легче станет, — прошептал он, прижимая к себе.

— Нет, не станет, — Рисса затрясла головой, уверенная, что боль и тоска никогда не уйдут из её сердца."

"— Я не знаю, что у тебя случилось, могу лишь чувствовать отголоски твоих эмоций, твоё горе и чувство потери, но знаю точно — время всё залечит и сгладит.

— Я не знаю, как мне жить, — хрипло призналась девушка. — Вся моя прежняя жизнь разрушена, всё что мне было дорого осталось позади, а я вынуждена идти вперёд, бороться за жизнь, не имея права на ошибки, ибо они могут стать для меня смертельными. — Не в состоянии больше сдерживаться, она, давилась слезами и уже не контролировала, что именно говорит, сорвавшись окончательно.