Манускрипт дьявола

За этим занятием и застал его возвратившийся Илюшин.

– А ты знаешь, что Арефьев был вполне удачливым кладоискателем? – огорошил он с порога Сергея. – Его отчим говорит, что едва ли не каждая вторая поездка Максима оканчивалась успешно.

Бабкин оторвался от листа, нахмурился:

– Подожди-ка… А что же нам его дядя Пушкин пудрил мозги, говорил о бесполезности хождения по лесам-полям? Призывал к упорному труду вместо надежд на быстрое обогащение?

– Насчет быстрого обогащения не скажу, но Борис Осипович утверждает, что хобби сына вполне окупалось.

– И его дядя не мог об этом не знать, – закончил Бабкин. – Тогда зачем он нам соврал?

* * *Борис Осипович выключил телефон и потер воспаленные глаза.

Он набрал номер Баренцева и почувствовал облегчение, когда ему ответили.

– Да, дядьБорь! – взволнованно крикнул Лешка. – Что случилось, дядьБорь?!

– Здравствуй, Алеш. Ничего пока не случилось. А звоню я предупредить, чтобы ты был осторожен. Видишь, какие дела у нас творятся…

Баренцев выдохнул:

– Фу-у-ух! Я уж думал, с Максом чего… Перепугался! Ну как он, дядь Борь?

– К операции его готовят, Алеш.

Он вкратце повторил то, что часом ранее объяснял ему нейрохирург, показывая на томограмме, где находится гематома. Лешка выслушал объяснение, помолчал, потом напряженно спросил:"

"– Дядь Борь, вы меня извините, конечно, за бестактный вопрос… Операция рискованная?

Мимо Бориса Осиповича просеменила толстая уборщица с ведром в руке.

– Чистое, – повторил он вслух, стараясь отогнать слово «трепанация», которое не выходило у него из головы с той самой секунды, когда его совершенно обыденным тоном произнес нейрохирург.

– Не понял… – озадаченно сказал в трубке Баренцев, и Борис Осипович спохватился: – Прости, Леш, заговорился! Операция рискованная, но врач говорит, что все обойдется. Он мужик такой, уверенный.