Манускрипт дьявола

Татьяна сидела за четвертой партой и видела, как взрослые люди, поднимаясь, сгибают ноги в коленках. Сзади это выглядело особенно нелепо.

Нонна Викторовна считалась лучшей учительницей в районе, и при записи детей в школу родители просили директора, чтобы только к Макаровой, пожалуйста, обязательно к ней! Татьяна никого ни о чем не просила, ее сын попал в класс «А» случайно.

Когда очередь дошла до Максима, учительница поджала узкие губы и показала издалека какой-то листок с неразборчивыми каракулями.

– Почерк, – отрубила она, сопровождая свои слова постукиванием ребром ладони по парте. – Почерк у Арефьева бе-зоб-раз-ный! Наклон влево, буквы смазывает, соединение не прописывает… Родители! Где у нас мама Арефьева? Ах, вот вы где! Вы смотрите за Арефьевым, родители? Две четверти уже закончили, а ваш сын как писал, так и пишет. Когда вы начнете работать над его почерком?!

– Простите, Нонна Викторовна, – спокойно сказала Татьяна, поднявшись из-за узкой парты и делая шаг в сторону, в проход.

В классе воцарилась тишина. Нонна Викторовна замерла, губы на ее лице сжались не в полоску даже – в красную нить. Постепенно они приняли нормальные размеры, но до этого прошло не меньше минуты.

– Я вас поняла, мама Арефьева, – сказала наконец учительница. – Не хотите заниматься сыном? Предупреждаю вас со всей ответственностью, что вы получите педагогически запущенного ребенка.

– Хорошо, – кивнула Татьяна. – Не приду.

И села на свое место."

"Остальных детей Нонна Викторовна «разобрала» уже без прежнего блеска в глазах. Вернувшись домой, Татьяна прижала к себе Максима, вздохнула и подумала, что своим выступлением обеспечила сыну придирки учительницы.

– Слушай, Максимыч… – сказала она, теребя сына за оттопыренное ухо. – Если у тебя в школе чего пойдет не так, ты сразу мне говори, ага? Обещаешь? Обещай, свиненок!

– У меня в школе все хорошо, – прогудел Максим.

– Если побьешь, можешь не говорить, – рассмеялась мать. – Мне доложат.

* * *Подумав о матери, Максим решительно встал, собрался с силами и вновь «ласточкой» прыгнул в воду. Река сопротивлялась вторжению, выталкивала его, будто выплевывала, но он упорно пробивался к золотистому кружочку, тускло поблескивавшему на дне.