Манускрипт дьявола

Аркадий Куликов постарался досконально вспомнить все, что дочь говорила ему о шифрах, но он был уверен, что о ключе и речи не шло.

– Я бы запомнил это. Наташа часто обсуждала свое хобби с Максимом Арефьевым, и если у кого и может быть ключ, то только у него.

– Но Максим по-прежнему без сознания… – задумчиво проговорил Илюшин.

– Максим по-прежнему без сознания, – эхом откликнулся Куликов. – Макар Андреевич, прошу вас, скажите – есть хоть какие-то результаты? Хоть что-нибудь?

– Да, Аркадий Ильич, – сказал Макар, и Бабкин, слышавший разговор, изумленно посмотрел на него.

– Какие?! – почти крикнул Куликов. – Что вы нашли?! Вы знаете, где Наташа?!

– Если бы мы знали, где Наташа, то давно уже были бы там, – рассудительно сказал Илюшин. – Нет, пока не знаем. Но, надеюсь, узнаем вскоре.

– Зачем ты его обманул? – сурово спросил Бабкин, как только Илюшин закончил разговор. – Какие еще зацепки?!

– Никакого обмана.

– Ты даешь человеку ложную надежду. Для чего?

Макар отбросил шутливый тон и сказал совершенно серьезно:

– Потому что лучше ложная надежда, чем никакой. Бабкин вздохнул, укоризненно покачал головой, но возражать не стал.

* * *Добравшись до своей башни, я с трудом поднялся по лестнице и упал на кровать, чувствуя себя совершенно обессиленным. Кровь прилила к голове, и я испугался, что меня может хватить удар.

"В том, что старик – умалишенный, не оставалось никаких сомнений. Конечно же, он не был моряком – должно быть, придумал это, чтобы отвязаться от досужих расспросов служанки. Но его речь, обстановка дома, крупицы золота на полу – все говорило о том, что моя первоначальная гипотеза верна: Якоб – алхимик, в руках которого оказался рецепт превращения металлов – а возможно, и камня – в золото. Какими путями попал к нему манускрипт, и не скрывались ли корни сумасшествия старика в тех временах, когда он пытался разыскать рукопись, сказать невозможно.

Кем бы он ни счел меня, этот Йозеф, к счастью, вызывал у него доверие. Ему – не мне! – готов он был продать рукопись, но цена осталась неназванной, и что собирался потребовать с меня старик, я не знал.