Маникюр для покойника

В трубке долго звучали гудки, потом слабый старческий голос продребезжал:

– Слушаю.

Наверное, не туда попала.

– Можно Нину?

– А кто ее спрашивает?

– Знакомая.

– Какая?

– Евлампия.

– Не слышала про такую, – бдительно заметила бабуся.

Мое терпение лопнуло, и я сердито заявила:

– Майор Романова из уголовного розыска, немедленно позовите Никитину.

– Так она в больнице, – сообщила старушка.

– Как? – изумилась я.

– А вы что хотели, – моментально окрысилась собеседница, – прийти домой и такое увидать! Сразу сердце и схватило…

– Что увидать?

– Как что? Квартиру свою разграбленную, все нажитое тяжелым трудом унесли, проклятые…

Бабушка стала изрыгать проклятия сначала по адресу криминальных структур, потом перекинулась на правоохранительные органы.

Досталось всем: оперативникам из местного отделения милиции – «Натоптали грязными ботинками, все серой пылью засыпали и ушли»; участковому – «Только с бабками у магазина за пучок укропа ругается»; уголовному розыску – «Носятся на машинах с моргалками, честных людей пугают»; генеральному прокурору – «Кувыркается с бабами в койке, а москвичей грабят», и министру МВД – «Самый главный вор и негодяй».

Пропустив весь этот словесный понос, я велела:

– Номер больницы?

– На Волоколамском шоссе, путей сообщения, железнодорожная, – пояснила бабка и швырнула трубку.

Я молча держала в руках пищащий кусок пластмассы. Вот оно как, добрались и до Нины.

ГЛАВА 21

На улице потеплело. Погода наконец вспомнила, что на календаре ноябрь, а не февраль.

Из густых туч повалил мелкий дождь, снег растаял, превратившись в жидкую кашу из песка, соли и земли. Не успела я выйти из метро, как какая-то иномарка, проносясь мимо, моментально окатила прохожих грязью с головы до ног. Светло-бежевое пальто покрылось темно-коричневыми пятнами. Выругавшись сквозь зубы, я попыталась вытереть грязь носовым платком, но стало только хуже. Потеки размазывались, превращая еще с утра элегантный демисезонный наряд в подобие половой тряпки.

Решив не обращать внимания на временные трудности, я влетела в троллейбус, пристроилась у окна и принялась бездумно глазеть на мелькавшие дома.

Больница стояла в большом парке. Наверное, летом тут просто райское местечко, настоящий санаторий. Но зимой, когда деревья ощетинили голые ветви, а дорожки покрылись серо-черным месивом, пейзаж выглядел не слишком привлекательно.

Нина оказалась в отделении неврологии.