Маневры 3

Прислушавшись к низкому, выворачивающему всю душу гулу, я спиной сполз на дно только что законченного окопа и хриплым голосом удрученно сказал: — Это по-моему парни,по нашу душу прилетели.

А через полминуты Кирилл почти радостно подтвердил: — Точно, товарищ капитан, к нам летят орелики... Аж целых пять штук.

Мы встали в окопе, и придвинувшись к брустверу с любопытством стали смотреть за действиями вражеской авиации. Те же действовали неторопливо, как будто отрабатывали упражнение на полигоне. Сначала с оглушающем ревом низко пролетели над нами, сверкая остеклением кабины, от заходящего солнца, а потом поднявшись на высоту, построились в большой круг и сразу один из самолетов с нарастающем ревом двух моторов устремился к земле.

"

"Всем нам одновременно показалось что самолет пикирует прямо на нас. Мы от овладевшего нас страха дружно упали друг на друга на окопа,закрыв в страхе головы руками, прямо поверх касок. Поэтому никто из нас не видел, как первый самолет вывалил из своего брюха на не давно, перед самым налетом, оставленную позицию противотанкистов кучу мелких осколочных бомб, накрыв там сразу все, но не всех.

Второй все свои бомбы свалил уже на наши головы и земля заколотилась в судорогах как эпилептик с тяжелой формой, пытаясь выбросить нас из траншей. Я что то в безумии орал, кричал густым басом широко разинув рот Кирилл, а из сержантов кто-то визгливым голосом орал — Мама, мама забери.... Забери меня отсюда. Мама я не хочу...

Что он не хотел мы так и не узнали, потому что визгливые выкрики превратились в один бесконечный вой.

Грохот закончился, а на наши спины и головы еще долго осыпалась поднятая вверх земля, пыль и измочаленные многочисленными взрывами ветки деревьев . Грохот разрывов переместился на другую позицию, а на нас надвигался следующий смертоносный смерч от очередного бомбардировщика. Все опять смешалось в один непереносимый грохот и ужасное ожидание конца.

Я уже потерял счет времени и этой бесконечной бомбежки, совсем уже ничего не соображал, как вдруг все закончилось.

После чудовищного грохота, наступила такая пронзительная тишина, что удаляющийся гул немецких самолетов казался мурлыкающей, чарующей музыкой, только пробивалась она как сквозь вату. Не открывая глаз, прислушался к своим ощущениям и к своей радости понял — ЖИВ и ЦЕЛ!!!. Но продолжая лежать, тихо позвал: — Кирилл ты как?

— Хреново, товарищ капитан, по моему меня в ноги ранило... такая тупая боль...