Маневры 3

Во время этого марша, нас застало очередное оповещение «Овода» о налете авиации противника. «Шилки» сразу заняли пару подходящих высоток и закрутили антеннами своих РЛСок.

Мой БТР почти подъехала к подножию желтого холма, когда вдоль правого борта, метрах в двух, сумасшедшей россыпью послышались хлесткие, похожие на щелчки гигантских кастаньет звуки. И как бутоны невиданного, грязно-оранжевого цветка, побежали впереди машины цепочки разрывов.

И вто жемгновение, сверху, с неба, обрушился ужасный, раскалывающий воздух рев, который заставил присесть всех нас и наверноесам бронетранспортер.

Прямо по курсу, перед машиной возник поднимающийся вверх огромный шар,испустивший из себя ослепительно ярое желто-оранжевое пламя и жуткий жар, сорвавший с меня незастегнутый шлемофон.В нос пахнуло сухим теплом и запахом сгоревшего керосина.

Махамбет от неожиданности рванул руль БТРа, и левые передние колеса попали вкакую-то ямку, и машина клюнула вниз, заваливаясь набок.

В покосившееся переднее стекло я увидел удаляющийся, с набором высоты, узкий силуэт самолета.

Все одним мигом высыпали из машины. Самолет вэто время, накреняясь, стремительно и элегантно разворачивался для второго захода. В пятнистой, блестящей под лучами солнца машине, невольноузнал немецкий Ме-109. Одержимые паникой и нахлынувшим разом на всехстрахом мои солдаты, кинулись в разные стороны. Сулимов, прилично отбежав от машины, присел за какой-то каменный заборчик. Махамбет, перемахнув через эту же изгородь, исчез в зелени растений.

Только один из рядовых, не выпуская из рук автомат, побежал прямо по дороге.

Сулимов хрипя из всех сил закричал ему вслед: — «Ложись, дурак!»

Но тот, или не слыша, или не разобравчто ему кричат, продолжал бежать, поднимая ногами пыль.

Самолет достаточно долго разворачивался и даже подумал, что он вообще улетел. На ум, почему-то пришли строки Твардовского из «Василия Теркина»: — «Звук тот самый, при котором, В прифронтовой полосе, Поначалу, все шоферы, Разбегались от шоссе!»

Точно, как тараканы разбежались.

С оружиемубежал только один рядовой,фамилию отороо я никак не мог вспомнить.Все остальные его в машине оставили — герои, блин!А я изсвоегопистолета много не настреляю.

Немец не улетел, а я подумал, он с#ка вернулся. Самолет его приближался как в военной кинохронике, снижаясь, все ниже и ниже, оставляя за собой легкий, как туман, дым выхлопа.