Мамин сибиряк

В тупике гостевой санузел.

Люба кивнула и, с опаской на меня покосившись, сунулась было мимо, но кто бы ей позволил вот так уйти?

– Люб… – бросил я, притягивая девочку к себе. – Ну, ты куда?

– Держи руки при себе, Мамин! – возмутилась соседка, но, блин, будем честны, ее голосу явно недоставало твердости. Вот почему я, проигнорировав Любашину просьбу, заткнул ей рот поцелуем, возвращая нас к тому, что прервало Степкино появление.

Она была такой нежной, сладкой, что терпеть больше не осталось сил. А может, меня толкала вперед такая давно забытая штука, как ревность.

Ведь стоило мне хоть на мгновение отвернуться, как вокруг Любаши начинали водить хороводы всякие мужики. То ее прилизанный бывший, то жиртрест с кондиционером. И это только то, чему я стал свидетелем лично! Страшно подумать, что происходило вдали от моих глаз. Например, у нее на работе.

– Нет, перестань, – брыкалась Любаша. – Я вся вспотела и прокоптилась от костра!

– Дело только в этом? – тяжело дыша, спросил я, утыкаясь в ее влажный лоб своим.

– М-м-м, – проблеяла что-то нечленораздельное Люба.

– Ну, тогда беги. Полотенце возьми на полке. И возвращайся скорее, хорошо? – сдался я, понимая, что проще пойти ей навстречу, чтобы она смогла расслабиться.

Любаша ускакала от меня со скоростью выпущенной торпеды. Я усмехнулся. Сложил руки на груди и откинулся на стену. Как это работает? Вот так живешь, живешь… Вроде хочешь отношений, но все не клеится, сколько ни присматриваешься к окружающим тебя бабам. А потом в один момент просто видишь женщину и понимаешь – твое.

Полный мэтч, как говорится. Ни единого, блин, сомнения. И пусть ты ничего толком о ней не знаешь, глобально для себя важное считываешь только так. Может, в дело включается шестое чувство – не знаю, но те же качества, что подмечаешь потом, просто органично наслаиваются на это внутреннее понимание, лишь подтверждая, что твой выбор был изначально верным.

Я прикрыл глаза, давая разгуляться фантазии. К моему несказанному удивлению, конкретно Любу было очень легко представить в нашей со Степаном берлоге.

Вот прихожу я, значит, домой, а она несется меня встречать, наперегонки с путающимися у нее в ногах Гераклом и Лордом. А может, и кем-то еще, учитывая Любашину сердобольность и мое желание еще хоть раз стать отцом. Ну, кайф же! Кайф, который может понять и оценить по достоинству лишь мужик, у которого всего этого никогда не было.

– Ты еще здесь?

– А где мне быть?

Я подошел ближе. Люба вся ощетинилась, явно готовясь дать мне отпор.