Мама на полставки

— Простите еще раз… Я не хотела оскоплять целое состояние.

Эмин положил отколотый кусочек в карман пиджака.

— Извините. Я могу заплатить за… испорченную статуэтку, — заверила я Сабитова.

Он посмотрел на меня и улыбнулся чему-то, покачал головой:

— Не думаю, что у тебя есть такие деньги. Статуэтка безнадежно испорчена. Она была из последних работ мастера, имя которого…

— Имя которого нам ничего не скажет! — вмешался Денис. — Правда, Анечка? — добавил он и приобнял за плечи.

— Еще раз простите.

Денис хмыкнул, едва сдерживаясь. Смешно ему? Очень! Мне не смешно!

Я даже не могла представить, что крошечный фаллос может стоить целое состояние? Боже, зачем вообще было ставить такие провокационные фигурки в коридоре, где люди ходят?

В особенности, такие неуклюжие неудачницы, как я.

— Стоять, как новенький? — поинтересовался Эмин неожиданно хриплым голосом. — Молчи, Аня. Просто… Молчи! — сказал с сильной эмоцией.

От его интонаций сердце сделало смертельный кульбит в груди и уползло куда-то в район пяток, будучи разбитым. Потому что нельзя… Нельзя быть таким красивым и сексуальным, как Эмин Сабитов. Нужно запретить этому мужчине выглядеть так хорошо в костюме, скроенным по его широкоплечей фигуре: стежок к стежку, каждая линия безупречна и подчеркивает все, чем наградила его природа.

Теперь я не знала, как оправдаться и снять с себя груз ответственности за испорченный экспонат из мира искусства.

— Я обращусь к специалистам, посмотрю, что можно сделать, — добавил скупо.

Упс…

Может, не стоит?

Я с мольбой посмотрела на Эмина Муратовича, готовая разрыдаться и рухнуть на колени с мольбой. Потому что у меня совсем не было денег на восстановление отколотых фаллосов!

Эмин посмотрел мне прямо в глаза.

Я застыла, чувствуя, как внутри нарастало напряжение, как от него расшатывало, закручивало по спирали эмоций. Каждый виток — еще безжалостнее и разрывнее предыдущего.