Мама для наследника

Свыклась и смирилась с этим, пусть и стоило мне это многих выплаканных в подушку слез."

"В ожидании возвращения Дэйса прошла целая вечность. Я ходила взад-вперед по каюте, держа на руках ребенка и напевая незамысловатый мотив, пытаясь не столько убаюкать малыша, сколько хоть немного успокоиться сама. К тому моменту, когда в дверь постучали и, держа в руках тарелку с едой, в каюту вошел чародей, я смогла немного взять себя в руки. Ровно настолько, чтобы не наброситься на него сразу.

— Ты говорил, что у моего тела необратимые повреждения, — по возможности спокойно повторила я.

— Это говорил не я, а Лем, — возразил Дэйс. — Понятно, что ты находилась не в том состоянии, чтобы запоминать, кто и что сказал.

— Но ведь у него должны были иметься основания для подобного заявления!

Мужчина сел в изголовье кушетки и поставил тарелку на тумбу. На еду я даже не смотрела, не до этого.

— Лем — просто слабак с большим самомнением. Впрочем, как и почти все живущие сейчас чародеи. Они обладают крохами сил и способны лишь на примитивные вещи.

— Тебе нужна была мать для ребенка, — констатировала я.

— Именно. Я не мог позволить тебе уйти.

— И почему же я должна верить тебе сейчас? Откуда мне знать, что ты не лжешь и не блефуешь?

— Вот этим ты мне и нравишься, — усмехнулся мужчина, — что не дура.

— И все же? — не сдавалась я. Верить на слово больше не собиралась.

— Я могу на несколько минут отправить тебя в твой мир, и ты убедишься в моих словах. Идет?

— А если…

— Никаких если, — прервал меня мужчина, — ты должна понимать, что твоя жизнь для меня в данный момент не менее ценна — без тебя ребенок не выживет. Если бы я не был уверен в том, что все пройдет гладко, не предложил бы.

— Ладно. Давай.

Я чувствовала, что совершаю ошибку, что решение мое неправильное и после него станет только хуже. Но не могла отказаться от соблазна хоть минуту вновь побыть собой.

— Опусти ребенка в корзину и ложись, — скомандовал, поднимаясь на ноги, чародей.

Дождавшись, пока я лягу на кушетку, он встал рядом на колени и положил одну руку мне на лоб, вторую на грудь, где больше всего чувствовалось биение сердца.