Мама для наследника

И ведь совсем недавно думала, что все, хуже не бывает. Потом ситуация стала немного выправляться, забрезжил свет в конце тоннеля, и я расслабилась. А зря. Никогда нельзя зарекаться. И расслабляться тоже нельзя, особенно когда по стечению обстоятельств живешь в чужом мире, в чужом теле и чужой жизнью.

Сейчас я нахожусь в руках чокнутого религиозного фанатика, который хочет из моего сына сделать Нового бога. И чувствую, фраза про добровольно отданную силу — это не метафора. Владимиру и правда попытаются передать силу, так как сейчас ее в нем почти нет или она спит слишком крепко.

— Ладно. — Я попыталась собраться с силами. Получилось, будто сгребла осколки себя в кучу, которая хоть и помнила, как выглядела раньше, но принимать прежнюю форму не желала. — Зачем ты мне все это рассказал? Я, конечно, признательна и теперь примерно представляю, какую судьбу ты приготовил моему ребенку, но неужели ты думаешь, что я тебя в этом поддержу?

— Ты не понимаешь, у нас благие цели!

— Понимаю, — уже более спокойно ответила я, — но участвовать в этом не собираюсь по объективным причинам.

— Все, что от тебя требуется, — позаботиться о ребенке до того, как ему исполнится год, — сказал мужчина. — У вас такая родовая особенность. Выкормить дитя может только мать, от остального молока он откажется, а значит, умрет от голода.

— И что же мне за это будет? — Я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на чародея, гадая, что он предложит мне за моего сына. Деньги, мужа? Или сам женится, как вариант?

— Я верну тебя домой, — четко произнес чародей, и мир вокруг меня рухнул.

— Что?

— Я сказал, что верну тебя в твой мир, в твое тело, — с улыбкой повторил Дэйс.

— Но мое тело мертво! Вы мне сами это сказали сразу после родов! Необратимые повреждения! — Я почти кричала, даже Вовка проснулся и заплакал.

— Успокойся, — осадил меня Дэйс, — покорми ребенка, ему уже пора есть, а потом поговорим дальше.

И вышел.

Конечно, ни о каком спокойствии и речи идти не могло. Меня била крупная дрожь, ни на чем сосредоточиться не получалось. Кормление ребенка, обычно умиротворяющее, не сглаживало нахлынувших на меня чувств. Я считала, что путь назад для меня закрыт и моя прежняя жизнь в прошлом.