Мама для наследника альфы (СИ)

Марта сказала, что видит во сне картинки важные картинки будущего, интересно, смогу ли я тоже предвидеть? Пока мне являются лишь сцены из прошлого, совершенно непонятно, почему я вижу именно то мрачное время, когда инквизиторы уже истребляли ведьм. Быть может, я должна что-то сделать? Чему-то научиться? Последний мой сон… Медальон! Как я могла забыть? Я же теперь знаю, что в нём может быть заключена душа Вилмота. Уговорила ли Рхона Авалину освободить мужа? Успела ли ведьма это сделать? Столько вопросов, ответы на которые мне пока неизвестны.

Следовало давно забрать у Алекса мой медальон, всё равно, он не смог ничего о нём выяснить, быть может, мне самой удастся. Все мы задним умом крепки, я же не знала, что всё так повернётся. Но мой талисман точно бы не позволил мне оказаться в этой жуткой ситуации, ведь он бы скрывал мой запах, Марк не почувствовал бы его, не счёл бы притягательным. Да и сейчас было бы проще сбежать, ведь если мне и удастся избавиться от наваждения шаманки, я всё равно не знаю, куда мне держать путь и как долго идти, чтобы добраться до моей стаи — волки выследят меня по запаху очень быстро, лишь только поймут, что я сбежала. Борюсь со сном, ведь сейчас точно не время, у меня всего несколько часов до рассвета, чтобы хотя бы предпринять попытку побега. Неизвестно, что будет завтра, удастся ли мне еще хоть раз остаться в одиночестве, чем закончится очередной всплеск ярости марка. Допиваю последние глотки горьковатого отвара, ощущая как медленно, но мне становится легче: сознание проясняется, тошнота покидает меня, а боль притупляется. Снова присаживаюсь на стул, не знаю, что делать, но интуитивно прикрываю глаза, стараясь очистить своё сознание. Сейчас, в тишине и одиночестве, удаётся сделать то, что не получалось раньше.

* * *"

"Погружаюсь в вязкую субстанцию, вижу себя, будто со стороны, закутанную в своеобразную паутину, очень плотную, светящуюся голубым светом, не дающую сделать ни единого лишнего движения. Ищу конец пут, лазейку, но они будто цельные, ни единой ниточки не торчит наружу, а разорвать натянутые грани руками не удаётся.

А если…. Подчиняясь хочу мыслей, в руке возникает армик — ритуальный ведьминский кинжал, способный вмешиваться в человеческое сознание. Подношу его к светящимся нитям и, с усилием, провожу по ним, разрезая одну за одной. Они сопротивляются, липнут к коже, извиваются, стараясь восстановиться, но связываю их узлом и дёргаю, что есть сил, на себя, наконец, стягивая, обрывая окончательно.