Мама для чужого сына

Не может быть все так просто…

Любить и парить над миром, раздражая его своим счастьем… Тонуть в шоколадных глазах и плавиться в любимых руках.

Джордан чувствует затаенную в глубине моего сердца печаль. А что я могу? Только отшутиться, сославшись на беременность? Из-за нее мое настроение напоминает качающийся на волнах корабль.

Тихон Боровицкий вправду оказывается классным мужиком. Крепкий, бородатый, он больше походит на священника, чем на серьезного продюсера и бизнесмена. Мы встречаемся в студии на следующий день, обговариваем рабочие вопросы, выполняем поручение Идеи Георгиевны сделать подробный фотоотчет.

Боровицкий просит меня озвучить несколько эпизодов из популярных голливудских фильмов и просит спеть любое произведение по моему выбору.

Я смотрю на Джо, и все, что приходит на ум – песня Мари Краймбрери «Океан»…

н

– Добро пожаловать в школу дикторов Виктории Боровицкой! – торжественно объявляет Тихон, когда я заканчиваю петь. Мое тихое трогательное «спасибо» тонет в громких аплодисментах. Корабль настроения еще сильнее качается на волнах сомнений, бьется о берег неуверенности и страха. Того гляди, вовсе разобьется… Но я держусь… Улыбаюсь любимому, благодарю Тихона за возможность обучаться в одной из самых лучших московских школ дикторов, радуюсь вместе с Улечкой, гуляю по Питеру, впитывая атмосферу города, разбавляя ею собственные дурные предчувствия.

Мы возвращаемся в Москву поздним вечером. Джо не отлипает от меня – обнимает, держит за руку, успокаивает. Ничего не могу поделать с собой – озираюсь по сторонам, ожидая увидеть выскочившего из-за угла Иосифа Казанцева. Или Виктора, притаившегося в подъезде… Все дни я провела в чудовищном напряжении.

– Поедем ко мне, Энджи? Забирай вещи и сегодня же переезжай, – решительно произносит Джо, когда мы ступаем на московскую землю.

– Нет, Джордан. Пока я не разберусь со всем… Да и ты… И твои родители, они ведь против меня? – отвечаю надломленным голосом.

– И что? Твои тоже против. Лика, не глупи, поедем ко мне?

Я соглашаюсь.