Мама для чужого сына

– Зачем они убили Казанцева? – спрашивает Лика, отвлекаясь на звуки музыки и бродящих по территории гостей.

– Не хотели делить миллион. А потом Ковалю пришла идея обмануть людей и вывезти больше денег. Денис понимал, что после стольких злодеяний у них только один выход – бежать. А убегать хотелось с солидным денежным багажом. Телохранителя, стрелявшего в Казанцева, тоже задержали. Это прежде судимый Рустам Валеев. Ему Коваль отстегнул небольшое вознаграждение за убийство Казанцева. Странно, что не кинул, как других… Видимо, обязан этому человеку.

– Они… больше не опасны для нас? – голос Лички взволнованно дрожит.

– Преступники в СИЗО. Инна Коваль под домашним арестом до выяснения всех подробностей дела. Денису и Таисии светят приличные сроки… если никто не вмешается. Адвокат Таси суетится, чтобы ей дали условный срок за соучастие. Хотят все на Виктора повесить, такие вот пироги… Это легко, он-то уже за себя не ответит.

– Уверен, адвокату это удастся. Таисия ранее не судима, поэтому… – качаю головой.

– Я буду ходатайствовать о реальном сроке для нее. Не волнуйтесь. – Уверенно произносит Востриков.

Воистину, лучший подарок на свадьбу! Нам остается лишь облегченно выдохнуть…

– Лика! Джордан! – кричит отец, взмахивая руками. – Невесте пора бросать букет! – Наташа нетерпеливо прыгает и хитро потирает ручки. Рассчитывает, что сэр Алекс Осборн на ней женится? Ну… посмотрим.

– Идемте, – предлагает Востриков. – Все завершилось, и я этому несказанно рад. Извело меня это дело.

Личка становится возле пушистой, украшенной белыми бантами арки. Ее глаза сияют долгожданным облегчением, щеки пылают. Завидев маму, Мэйсон радостно гулит и сучит ножками, сидя на руках у няни. Энджи хитро обводит взглядом шеренгу незамужних девчат и отворачивается. Тамада заставляет всех поменяться местами. Издали замечаю Мию, чинно попивающую коктейль за барной стойкой. Магомед уговорил меня ее пригласить, я не смог отказать. Лика размахивается, бросает букет, а тот… Разрезает голубой, пахнущий цветами и травой воздух, как яркая птичка, и летит прямехонько в руки Мии.

Эпилог.

Лика.

Прошло три года…

Тяжелые бархатные шторы закрывают сцену, однако узкая полоска света настойчиво пробивается в темноту закулисья.