Малыш, который живет под крышей (СИ)

— А вдруг ты маньяк или насильник?

— И не мечтай! — после этих собственных слов ему захотелось влепить себе подзатыльник. Или даже два. Что он несет? Владелица спасительного «субаря» тоже смотрела на него как на придурка.

— Паспорт! — неожиданно вспомнил Макс. — У меня паспорт есть! Держи, — вытащил из кармана рубашки книжку в тонкой черной кожаной обложке, протянул. Вообще, это категорически запрещено законодательством, но ему сейчас плевать. — Возьми. Отдашь, когда я тебе заплачУ. Заодно убедишься, что я не маньяк.

— А что, там, у тебя в паспорте, так и написано: «Не маньяк»? — она не торопилась брать в руки его паспорт.

— Угу. Так и написано.

— Любопытно.

А потом она все-таки взяла его паспорт. Каким-то таким уверенным движением — словно делает это десяток раз в день. Похлопала паспортом по ладони. Усмехнулась.

— Ну-с. Посмотрим, что у нас тут за «Не маньяк», — открылась первая страница. Темная бровь выгнулась. — Максим, значит?

— Максимилиан.

— Валерьевич? — она явно сознательно игнорировала написанное на гербовой бумаге.

— Валерианович.

— МалЫш.

— МАлыш!

— Эко тебя угораздило, — сокрушенно покачала головой девица. — Совсем убогий. Что за фамилия нелепая?

— Нормальная польская фамилия, — буркнул Макс.

— Так господин — из панов? — его собеседница неожиданно развеселилась.

— Частично.

— Приятно познакомиться! — ему протянули руку — другую, в которой не было паспорта. — Моя фамилия — Сусанин.

Тут Макс не выдержал и расхохотался. А ладонь у «Сусанина» оказалось сухой, теплой и твердой.

— Ладно, — девушка совершенно непочтительно сунула его паспорт в задний карман джинсов. Макс вздохнул, но вякать не стал. — Так и быть, поехали. Три тысячи.

— Заметано!

— В дороге не спать!

— Хорошо.

— Анекдоты рассказывать умеешь?

— Да чего там уметь?

— Ну, вот и хорошо. Будешь меня развлекать. А то меня что-то срубать уже стало.

* * *"

"В машине на Макса вдруг напал озноб. Вроде бы в тепло попал, после сырого мартовского ветра, а, вместо того, чтобы согреться, его стала вдруг бить дрожь — крупная, и не унималась никак.

Черноглазая молча прибавила печку, вентилятор загудел сильнее, нагнетая теплый воздух. Дрожь стала понемногу отпускать.

— Если можно, включи поток в ноги, — промокшие кеды противно леденили стопы.

— Не вопрос, — девушка еще раз щелкнула тумблерами печки. — Значит, ты — МалЫш?

— А ты, стало быть, Карлсон? — в тон ей ответил Макс, шевеля пальцами в кедах.