Малыш, который живет под крышей (СИ)

Почему мы с тобой такие беспородные, а, шановный?

— Зато мы умные, — Макс, наклонив голову, наблюдал за рождением очередного зайца.

— А если мы такие умные — чего ж мы такие бедные? — Костя полюбовался делом рук своих. — Ну да ничего, это временно. Так что? — протянул ладонь Максу. — По рукам? Даешь добро на подготовку сделки?

Колебался Макс недолго. Хлопнул Костю по протянутой руке.

— Добро. Спасибо.

* * *Максу не спалось. Рядом сладко посапывал трофей из «Барракуды». Вероника? Вика? Ника? Черт, он вечно путает эти имена! И почему-то это почти беззвучное и невинное посапывание безумно раздражало.

Нет, если быть честным с собой — раздражало инородное тело в собственной постели. Он быстро вернулся к привычке спать один. Это было классно. Но не выкидывать же девушку посреди ночи, даже пусть и сгладив это фразой «Я вызову тебе такси». Объективно, был хороший секс с симпатичной, ухоженной девушкой. Макс получил удовольствие. А Вика… или все-таки Вероника?… заслужила, чтобы ее не выталкивали ночью из квартиры любовника — пусть и, скорее всего, временного, на одну ночь. Хотя она ничего и…

Макс резко сел на кровати. Желание уйти спать на диван в гостиную было нелепым, инфантильным. Но он чувствовал, что не заснет рядом с девушкой. Внутри образовалось какое-то странное чувство… гадливости, что ли. А раньше все было просто. Встретились в клубе, обмен взглядами, пара коктейлей, пара намеков, «К тебе или ко мне?». Красивое тело, никакихзаскоков в койке, отличный, комфортный секс. Чего не так, шановный?

«Сам не знаешь, чего хочешь!» — строго сказал себе Макс.

Но спать в гостиную все равно ушел. Если эта Вика-Ника проснется завтра раньше него — объяснит ей, что храпит, как престарелый бульдог, и ушел в другую комнату, чтобы не мешать ей. Да, он очень милый и заботливый. И с придурью, но ей он этого не скажет.

* * *Ей приснился Лекс. Сны Кире давно не снились. Лекс не снился никогда. И вот, вдруг… В ее сне он курил, прищурив глаз, небрежно выдыхал дым. Черная косуха, серая футболка с куриной лапкой пацифика, голубые джинсы.

На запястье руки, в пальцах которой зажата сигарета — кожаный напульсник. Лекс выдыхает дым. И вместе с ним — слова, немного нараспев, немного в нос, в своей обычной манере.

Потаску-у-у-ха… Бл*-а-а-адь… Шала-а-а-ава… Шлю-у-у-уха… Деше-о-о-о-вка…

Те слова, которые он ей никогда не говорил. Те слова, что говорила она себе сама.

Во рту сухо и гадкий привкус — привкус пробуждения посреди ночи после дурного сна.