Малыш, который живет под крышей (СИ)

Остальное — потом.

Золотисто-бежевое «вольво» мягко тронулось от обочины.

Объект тринадцатый: Новостройка

Так это вы таскали мои плюшки?!"

"В вагоне ей даже удалось сесть. Прижать сумку к груди, глаза прикрыть. И, наконец-то, оставшись самой с собой наедине под закрытыми веками — вспомнить. Как оно все было. Кира почувствовала, как на лицо наползает наиглупейшая улыбка, но ничего не могла с этим поделать. Да и не хотела.

В сумочке пискнул телефон. Кто? Обожаемый шеф? Любимая сестричка? Это оказался Макс.

Слушай, я еще до работы доехать не успел, а уже по тебе скучаю.

Улыбка перестала помещаться в переделы лица и грозила, как у Чеширского кота, парить рядом. Пальцы сами собой застучали по экрану.

Соберись, тряпка!

Неправильный ответ.

Тебя ждет Драгин.

Еще одна попытка.

Кира прикусила губу. Выдохнула. И решительно напечатала.

Ладно. Я начала скучать по тебе, как только захлопнула дверь твоей машины.

Совсем в другой и наземной части города молодой мужчина в золотисто-бежевом «вольво» широко улыбался, глядя на экран своего телефона. И вздрогнул от резкого звука автомобильного клаксона. Оказывается, на светофоре уже зажегся зеленый.

* * *Кира хотела заскочить в офис на пару минут — предупредить, что будет позже. А потом забрать машину и метнуться домой — переодеться во что-то более неформальное. И уж только после этого вернуться — и раз и навсегда распрощаться с «Артемидой».

— Кира! — завопила Лерка, едва увидев ее. — Тебя все потеряли! Влад с ума сходит. Оксана орет.

— Я сама кого хочешь с ума сейчас сведу, — мрачно ответила Кира. — И наору заодно.

И как она работала здесь столько лет? В этом гадюшнике. На всю контору один нормальный человек — Лерунчик.

— Кира, — раздался тот голос, который Кира менее всего хотела сейчас слышать.

— Не Кира, а Кира Артуровна, — она медленно обернулась к сестре. — И если тебе надо со мной поговорить — говори здесь. Я тороплюсь.

Лерка медленно попятилась назад. Кажется, она готова была спрятаться в шкаф.

— Ну, надо же… — Оксана сложила руки под грудью. Выглядела она неважно. Но, как обычно, вела себя так, будто весь мир лежит у ее ног.