Малой кровью на своей территории

Один из пролетающей мимо группы немецких самолетов, идущих со стороны границы, как-то лениво отвернул и в пикировании сбросил бомбы на паровоз их поезда, хотя четко видел, фашист и подонок, что это не военный эшелон. А потом сделал еще пару заходов, расстреливая мечущихся в панике безоружных людей из скорострельных пушек и пулеметов. Там, возле разбитого состава, пытаясь скромными ресурсами своей маленькой медицинской сумки помочь раненым, Татьяна впервые познала щемящее чувство бессилия, когда у нее на руках люди умирали от тяжелых ран, а она, как ни старалась, ясно видела и понимала, что им уже ничем не помочь.

Пока Татьяна возилась с тяжелоранеными, уцелевшие пассажиры поезда в страхе и панике разбрелись кто куда, и она осталась одна.

Что делать?! Куда идти?!..

Впервые в жизни Таня совершенно растерялась, привычный мир осколками рассыпался под немецкими бомбами и пулеметами, а новая реальность пугала своей неизвестностью. И она, взяв свою изрядно похудевшую медицинскую сумку да пару вещей из чемодана, побрела от страшной железной дороги в лес, куда, как она успела заметить, ушло и большинство пассажиров растерзанного немецкой авиацией мирного поезда.

На второй день блужданий по лесу Татьяна набрела на какой-то хутор, где встретилась с пограничниками, тащившими своего раненого командира по немецким тылам. Попросилась идти с ними и вот уже пару суток шла от границы вслед за отступающими советскими войсками, ухаживая за раненым. А раненый, что было видно и без серьезных медицинских познаний, был плох… Таня, как и все врачи, получила в институте военную подготовку по направлению военно-полевой хирургии и ясно видела, что ему срочно нужна операция – несколько осколков засели глубоко внутри.

Вот тогда один из пограничников взял пулемет, куда зарядил все остатки патронов, и направился к дороге – наблюдать обстановку и искать транспорт. Когда через некоторое время он быстро вернулся и сообщил, что стрелял по немецкой колонне, но не попал, а сейчас нужно уходить, потому что враги могут организовать преследование, Татьяну вновь охватило отчаяние. Не за себя даже – за беспомощного раненого.