Кот Василий

- Что ты здесь…

Кет не смогла толком задать вопрос, да и смысла сейчас в этом не было.

- Я выхожу на следующей, пусти! - и дернулась еще раз, намереваясь вырваться.

Но Князь, само собой, даже и не подумал отстраняться. Только не теперь. Да и больше никогда.

- Ты приехала уже, малыш, дальше только со мной.

Василий положил руку на талию Кет, кайфуя от прострелившего мышцы чистого наслаждения прикосновением, крепко впечатал худенькое, такое родное тельце в живот, нависая, как медведь, обволакивая собой со всех сторон.

Кет опять задергалась, попыталась вырваться, ругаясь шепотом бессвязно:

- Да что ты себе… Да как ты… Пусти меня, гад… Ах!

Последнее вырвалось уже непроизвольно, когда наглая кошачья лапа залезла под короткую курточку и нырнула за пояс свободных джинсов. Сразу, по-хозяйски, определяясь с дальнейшим планом действий.

Василий чувствовал, что крыша не просто съехала, а реально сорвалась и унеслась в неизвестном направлении. Гладкая кожа животика, тонкие волоски на лобке, нежные складки… Мокрая! Бл*, она мокрая! Вот так, сразу, через пару минут неожиданной встречи!

Грубые пальцы счастливо нырнули в манящую влажность, девочка, еще раз коротко ахнув, практически обвисла в его руках, Князь двинул телом, еще сильнее прижимая ее к окну метро, не вынимая руку из джинсов, продолжая легко, но настойчиво поглаживать клитор, проникать пальцами все глубже, ритмичнее, насаживать на себя.

И смотреть в испуганно-округлившиеся, огромные глаза в отражении окна. Глаза, что уже помимо воли заволакивались дымкой возбуждения. Обласкивать взглядом полуоткрытые губы, запрокинутый точеный подбородок, тонкую шейку.

И плевать, что вокруг полно людей! Что на них посматривали с неудовольствием и осуждением, что шептались. Плевать!

Сумасшедшим все равно, что о них говорят окружающие, они счастливы в своем мире.

Василий, поймав нужный ритм, очень быстро, буквально через полминуты довел Кет до тихого содрогания, сопровождающегося длинным всхлипом, затем чуть-чуть отодвинулся, вытащил пальцы из джинсов, развернул ее к себе лицом.

Всмотрелся, жадно и возбужденно в расслабленно-испуганное выражение лица, и провел подушечками пальцев по пухлым безвольным губам, пачкая Кет ее же страстью.

А затем наклонился и поцеловал. Наконец поцеловал, глубоко и жадно, держа ее лицо в ладонях, вжимаясь всем телом, и просто в астрал вылетая от невозможно сладкого, такого знакомо-долгожданного вкуса губ.