Маленькая хозяйка замка Шгрив

В том, что муж её обманул, пусть даже и из лучших побуждений, Юлия не сомневалась. Не бросил бы он её одну, среди великосветских акул, в самый разгар вечера, всего лишь из-за «небольшого дела».

Почему там, в галерее, герцог застыл, словно мраморная статуя «Мыслителя», что расположена на одной из площадей Айбер-Ториля? В тот момент его лицо вдруг побелело как мел, и герцогиню подмывало спросить, хорошо ли он себя чувствует после «общения» с маркизой Эльвинг. А сейчас этот мрачный взгляд и глаза, полные шальной решимости.

Юлия понимала, что Дункан много лет жил со своими проблемами один на один. И она догадывалась, что ему тяжело начать доверять все свои тайны человеку, с которым прожил всего-то ничего, каких-то два месяца. Но и сомневаться в своей порядочности она повода не давала. Не столько любопытство, сколько желание быть полезной и нужной двигало сейчас леди Эррол.

— Вы позволите пригласить вас, герцогиня? — отвлёк её от размышлений приятный бархатный голос, принадлежащий бледному мужчине, имени которого Юлия не запомнила.

— Да, конечно… — Юлия замялась, вспоминая имя и титул этого ледяного красавца, в чью руку она уже вложила свою маленькую ладошку. Мужчина понимающе усмехнулся и пришёл на помощь.

— Граф Харт Бероуз, ваша светлость, — поклонился он и, повинуясь волшебной музыке, заставляющей всех присутствующих предаваться какому-то безудержному веселью, закружил Юлию в танце.

— Вы, кажется, являетесь одним из советников его величества? — Дежурная улыбка, рука девушки взлетает над головой, подчиняясь уверенным движениям партнёра, вращение и шаг друг к другу. Раз-два-три.

— Совершенно верно. Удивлён, что вы запомнили, — рука за спиной, поворот, смена мест и стремительное вращение по кругу. Раз-два-три.

"— У вас очень выразительный профиль и эта бледность… пудра? — Полуповорот, придержать подол юбки, шаг друг к другу. Раз-два-три-раз!

— Вы непосредственны! Нет, это мой натуральный цвет.

Граф усмехнулся. Эта девочка его веселила!

Раз-два-три.

Музыка лилась, заглушая своими звуками и шелест платьев, и топот порой весьма нестройных ног… Но каждый представлял себя и листом, что кружится, послушный ветру, и легкокрылой бабочкой, парящей над райскими цветами.