Мальчики да девочки

Лиля ходила вокруг Фаины кругами, ожидая, когда она закончит свои утренние домашние дела, молясь в душе, чтобы ее дела продлились подольше... Она не могла покинуть дом тайком, как предатель, и решила, что прежде объяснится с Фаиной, затем соберет свои вещи и уйдет, а с девочками и Леничкой – потом, позже, когда-нибудь...

– Что ты тут все юлишь вокруг меня? Знаешь, что натворила, а теперь юлишь, – страшным шепотом сказала наконец Фаина. – Мне с тобой нужно поговорить, пока мы тут без посторонних ушей.

– Мне тоже необходимо поговорить, – несмело сказала Лиля. – Но вы первая.

Фаина уселась напротив Лили, подперев щеку рукой.

– Я как мать тебе скажу, Лилька, выходи замуж по-человечески, а то изгуляешься, – без обиняков начала Фаина.

– Я нигде не гуляю, – удивленно пролепетала Лиля.

– Гуляешь. Сосед зря на тебя говорить не станет, – отрезала Фаина. – Он ночью на машине приезжает и видит, как ты по улицам бегаешь. Я, конечно, ему сказала: мои девочки ночью спят дома.

Лиля опустила голову – как это у Фаины удивительно получается, что она всегда не права, но права...

– Фаина Марковна, я как раз хотела... Я хотела попросить вашего разрешения: можно мне выйти замуж?.. Что же вы не спрашиваете, за кого? – трусливо сказала Лиля.

– За поэтов не разрешаю, – с наслаждением не разрешила Фаина. – Говори подробно, за кого, а уж я решу, можно или нет.

Лиля никогда не думала о ней как о маме, но... ведь другой мамы у нее никогда не было, и она, совершенно как Ася с Диной, не то чтобы боялась Фаину, но опасалась немного – то накричит, то обнимет, то даст кухонной тряпкой по спине, то поцелует... так что Фаина была ей ПОЧТИ ЧТО мама. Но ведь это все красивые слова: почти мама не бывает, и почти дочь не бывает, все «почти» когда-нибудь заканчивается. Сейчас Фаина скажет, что она кукушонок, змея, и выгонит ее из дома.

– Я выхожу замуж за Павла, – выпалила Лиля.

– Что же я не спрашиваю, за кого? – нараспев сказала Фаина. – А что же мне спрашивать, если у вас на троих один жених?.. Ах ты кукушонок, ах ты змея...

Фаина сидела недвижимо, подперев щеку, приклеившись к Лиле немигающим взглядом, а Лиля стояла перед ней навытяжку, как солдатик, плакала и твердила: «Я не виновата, пожалуйста, поверьте, я не хотела».