Махинация (СИ)

Еще через два удивительным образом овладели матерщинным лексиконом Рейтана, причем и произношения и интонации фраз уловили практически мгновенно. И я, трое суток бившаяся только над тем, чтобы они научились правильно произносить слово «херрнаркатэнгхцр» была искренне потрясена тем, как быстро они выучили пошлые фразы и слова. А главное, с каким воодушевлением.

***

Последние два дня полета, мы снова и снова отрабатывали этикет. Я заставляла повторять каждый поклон, каждое движение, каждый жест по многу раз, потому что… слова Сейли о том, как убили ее команду, засели где-то глубоко в сердце, сковав его ледяной хваткой страха.

Я просто очень отчетливо знала, что любая ошибка может привести к их смерти, и боялась, за них. За Эринс,которую учила, учила и снова учила не cмотреть в глаза мужчинам Рейтана, в принципе не поднимать взгляд во время разговора, учила Гэса, отрабатывая в нем навык покoрности и заставляя отказаться от любых жестов,которые энерейцы могли воспринять как проявление агрессии, учила ассов, как правильно держать руки в позе покорности.

Тренировки,тренировки,тренировки.

Я приходила в комнату и сваливалась в постель, не доходя до душа. Занятия с Эринс пришлось отменить - у нас не было сил на это, просто не было сил.

А по ночам я вскакивала от кошмаров, в которых мою команду убивали на моих глазах так, как убивали дипломатов других стран на видео, показанных мне сахиром.

Один из таких кошмаров был прерван словами капитана:

«Внимание, до орбиты Рейтана час полета».

Я мгновенно проснулась и села на постели. Точно так же на своей села Эринс. Мы переглянулись.

- Ну что, погнали? – невесело усмехнувшись, спросила она.

«Служи Гаэре» - вспомнила я последние слова моего отца.

- Да, – кивнула, облизнув вмиг пересохшие губы, - погнали.

Страх… у меня было ощущение, что я им сейчас дышала.

Быстрый завтрак.

Двадцать минут на медитацию.

Сообщение от Сейли: «Спящий козел проснулся».

Началось .

***

Пока я шла в капитанскую рубку, проснувшийся Гилбен, несмотря на атрофировавшиеся за время леания в полете мышцы, обкoлолся стимуляторами и начал проявлять небывалую активность.

Он собрал всю команду, стал спешно работать с их произношением, что бы они, не дай небо, не высказали то, чему он собственно обучил меня. Ассы с несвойственной для спецов их уровня актерской игрoй старательно повторяли за ним, но исключительно пошлые выражения, чем доводили и так бледного и с трудом стоящего Гилбена до белого каления.