Майор и волшебница

Знаешь, мой дедушка, отец отца, воевал с французами в прошлом столетии. И у него случился в одном городке очень пылкий роман с француженкой, настоящей баронессой. Ей бы полагалось его ненавидеть, как завоевателя, а она в него влюбилась, и он в нее тоже. Их полк стоял в том городке полтора месяца, а потом ушел на родину. Они так никогда больше не виделись, ни разу друг другу не написали, но дед лет через тридцать, когда писал военные воспоминания, и эту историю изложил очень подробно – все помнил… Он их не собирался отдавать в печать, толстый гроссбух так и стоял у отца в библиотеке, лет в шестнадцать я на него наткнулась и прочитала.

– Ну, это была совсем другая война… – сказал я.

– Я понимаю, – сказала Линда. – Тогда воевали только люди, а теперь еще и идеологии. Только вот… Я же говорила как-то: наша семья была не в восторге от наци и старалась держаться от идеологии подальше, насколько это было возможно. Не борцы, конечно… – Она вновь приподнялась на локте и пытливо заглянула мне в глаза: – А разве у вас таких не было, когда пришли наши войска? Таких людей, что не сотрудничали ни с немцами, ни с партизанами – просто старались выжить, как могли? Я все равно не поверю, если ты скажешь, что таких людей не было…

– Да были, – вздохнул я.

– Как скажешь, – покладисто согласилась Линда. – Можно я буду называть тебя Теодор?

– Конечно, – сказал я. – Ну какой я тебе теперь «господин майор»? Теодор – и всё тут…

Линда потерлась щекой о мое плечо и вдруг спросила с хорошо скрытым волнением:

– Теодор… Я смогу остаться с тобой?

Я медлил, сколько мог, но все же вынужден был сказать:

– Нет.

Она пытливо глянула мне в глаза:

– Ты не хочешь?

Линда лежала, тесно прижавшись ко мне, и я чувствовал, как она напряглась, как колотится ее сердце."

"– Не во мне дело, – сказал я. – Будь моя воля, я бы с тобой не расставался, сколько возможно. Только от моих желаний ничего не зависит.