Майор и волшебница

Местный барон-разбойник с кучей грехов на душе, однажды убивший даже благочестивого монаха и проклятый за это святым Рохом, с тех пор и бродит лунными ночами по лесным дорогам, и лучше бы ему не попадаться кому бы то ни было – домой не вернется, даже шапки не найдут…

Попадались и добрые легенды, но больше было жутковатых: волки-оборотни, некрещеные дети, визжащие ночами в кронах деревьев, заклятые клады, которые в лучшем случае ни за что в руки не дадутся, а в худшем голову потеряешь… Старый ворон, с хохотом являвшийся перед большими несчастьями, колдовское дерево, появлявшееся в разных концах леса и превращавшее в кустарник всех, кто споткнулся о его корни или задел ветки, призрачные птицы, никому ничего плохого не делавшие, но одним своим видом пугавшие припозднившихся путников так, что иные дар речи теряли, иные и насовсем… Огненные ежи, перебегавшие дорогу опять-таки припозднившемуся путнику, и тут уж, хоть десять свечек в церкви поставь, будет у тебя дома пожар, и тогда считай, что тебе крупно повезло, если подворье не слизнуло пламенем начисто, если никто из чад-домочадцев, а то и ты сам не сгорели…

За редкими исключениями для столкнувшихся с Таинственным дело кончалось плохо – как и в наших сибирских былинах о нечистой силе.

Это в сказках почти всегда счастливые концы, а в рассказах о Неведомом, претендующих на достоверность (порой с полным на то основанием, по себе знаю), обстоит как раз наоборот. Что интересно, порой ее рассказы как две капли воды походили на те, что я слышал в детстве в деревне. И не только в детстве. Линда рассказала о жутких ночных птицах с мешочками с ядом под клювом – то же самое я слышал в Белоруссии, где птицы эти звались Садяржицы. Разница только в том, что Садяржицы сидели на цепи в подземельях у колдунов, откуда колдуны их выпускали для убийства врагов. По Линде, эти милые пташки жили самостоятельно, гнездились в чащобах и охотились на припозднившихся путников по собственной природной злобности. По мне, так и нет особой разницы…"

"На Линду я смотрел почти неотрывно (как, впрочем, и Вася). Обстановка благоприятствовала.