Магнатъ

По завершении которого Николай как раз собирался в очередной раз поговорить с родителями о серьезности своих чувств к обожаемой Аликс – но после того, как младший брат открыто спросил, насколько правдивы слухи и статейки в иностранной прессе касательно Преображенского полка… К счастью, отец вовремя погасил нарождающийся конфликт – но при этом явственно был на стороне Михаила, держащегося на диво серьезно и даже требовательно. Какие уж тут разговоры о делах сердечных, после столь некрасивой сцены? Поэтому вместо того чтобы попытаться как-то переломить нежелание родителей видеть в Аликс будущую невестку, ему пришлось выслушивать наставления батюшки в скучных державных делах.

Батюшка выглядит по-прежнему крепким как скала, и на покой в ближайшие лет двадцать точно не собирается – а значит, у Николая полным-полно времени для того, чтобы подготовиться к самостоятельному правлению.

– Николай Александрович.

Вынырнув из размышлений о нелегких тяготах жизни наследника, великий князь поглядел в сторону обратившегося к нему штабс-капитана Татищева.

– Да?

Впрочем, вопрос был излишен – он и сам уже увидел новые лица в офицерском собрании.

– Рад вас видеть, Александр Александрович.

Генерал-майор Евреинов звучно щелкнул каблуками сапог, почтительно склоняя голову.

– Владимир Васильевич.

Второе приветствие прозвучало уже не так радушно (но все же вполне вежливо) – сказалось извечное соперничество между двумя старейшими гвардейскими полками.

– Ваше императорское высочество. Позвольте представить вам поручика Шиллинга, Николая Николаевича."

"Незамеченный поначалу, из-за Евреинова вышагнул его подчиненный с кожаной папкой в руках, образцово четко отдав честь… и опять-таки почтительно поклонившись.