Магистр дьявольского культа (Mo Dao Zu Shi)

Цзян Чэн поджал губы и больше не произнес ни звука. Вэй У Сянь также ничего не сказал.

Раньше он бы скорее всего принялся подшучивать над Цзян Чэном из-за того, что тот позволил противнику выбить себя из колеи и дал шанс одержать над собой верх. Вот только теперь, поразмыслив над словами Цзинь Гуан Яо, Вэй У Сянь все прекрасно понял.

Цзян Чэн узнал правду.

В этот миг рука Лань Ван Цзи вновь утешительно  скользнула по его спине. Вэй  У  Сянь поднял глаза  и увидел, что тот вовсе не выглядит потрясенным, но во взгляде разливается почти осязаемая нежность.

Лань Ван Цзи мягко кивнул.

Вэй У Сянь в безысходности выдохнул: «…Вэнь Нин».

Суй Бянь всегда находился в руках Вэнь Нина, а теперь попал к Цзян Чэну. Но с тех пор, как они покинули Пристань Лотоса, Вэнь Нин и словом об этом не обмолвился.

Вэй У Сянь: «Когда он все рассказал?»

Лань Ван Цзи: «Когда ты потерял сознание».

Вэй У Сянь: «Значит, вот как мы выбрались из Пристани Лотоса?!»

Если бы не тот факт, что Вэнь Нин все еще не вернулся, Вэй У Сянь наверняка наградил бы его сердитым взглядом.

Лань Ван Цзи: «Он чувствует себя виноватым».

Вэй У Сянь немного раздраженно пробормотал: «…Я столько раз просил его, настаивал, что нельзя рассказывать!»

Неожиданно заговорил Цзян Чэн: «Что нельзя?»

Вэй У Сянь осекся и вместе с Лань Ван Цзи посмотрел на Цзян Чэна, который, одной рукой зажимая рану, прохладно произнес: «Вэй У Сянь, ты поистине образец бескорыстия и величия.

Судя по резкому тону, каждое слово Цзян Чэна было пропитано сарказмом. От взгляда Лань Ван Цзи повеяло холодом. Цзинь Лин, увидев, что ничего хорошего это выражение не предвещает, поспешно закрыл собой Цзян Чэна, испугавшись, что Лань Ван Цзи выбьет из него душу одним ударом, и воскликнул: «Дядя!»

Лицо Вэй У Сяня тоже сделалось немного болезненным.

Он и не надеялся на примирение с Цзян Чэном после того, как тот узнает правду. И все же столь  колкие слова стали неожиданностью. Помолчав  немного, он едва слышно проговорил: «Я не просил тебя о благодарности».

Цзян Чэн громко хохотнул: «Ха!»

Затем добавил: «Ну конечно, совершив благой поступок и не попросив о благодарности, ты вознесся к самым вершинам.