Магистр дьявольского культа (Mo Dao Zu Shi)

Вэй У Сянь рукавом вытер капли воды с подбородка Лань Ван Цзи и обвил руками его шею: «Хань Гуан Цзюнь, ты ведь сделаешь все, что я скажу?»

Лань Ван Цзи ответил: «Мгм».

Вэй У Сянь: «И ответишь мне, что бы я ни спросил?»

Лань Ван Цзи: «Мгм».

Вэй У Сянь поставил одно колено на кровать, и уголки его губ разъехались в ухмылке: «Ну что ж, приступим. Ты когда-нибудь… тайком пробовал «Улыбку Императора», спрятанную в твоей комнате?»

Лань Ван Цзи: «Нет».

Вэй У Сянь: «Тебе нравятся кролики?»

Лань Ван Цзи: «Да».

Вэй У Сянь: «Ты раньше уже нарушал правила?»

Лань Ван Цзи: «Да».

Вэй У Сянь: «Тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился?»

Лань Ван Цзи: «Да».

Вэй У Сянь остановил свое дознание на этом, ведь он совсем не намеревался подобным подлым образом выведать сокровенные тайны Лань Ван Цзи, а лишь хотел убедиться, что тот действительно ответит на все его вопросы. Он продолжил: «Как тебе Цзян Чэн?»

Насупленность: «Пф».

Вэй У Сянь: «Вэнь Нин?»

Равнодушие: «Хм».

Вэй У Сянь со смехом указал на себя: «А этот?»

Лань Ван Цзи: «Мой».

«…»

Лань Ван Цзи впился в него глазами и, медленно и отчетливо проговаривая, повторил: «Мой».

Вэй У Сянь внезапно понял, в чем дело.

Он снял Би Чэнь со своей спины, подумав: «Должно быть, когда я указал на себя, Лань Чжань решил, что под словом «этот» я имею в виду меч».

Вэй У Сянь слез с кровати и, сжимая в руке Би Чэнь, туда-сюда зашагал по комнате. И действительно, Лань Ван Цзи неустанно следовал за его перемещениями взглядом: удивительно открытым и искренним, необыкновенно обнаженным и откровенным.

Ноги Вэй У Сяня едва не покосились под разгоряченным взором Лань Ван Цзи. Он поднял Би Чэнь на уровень его глаз и спросил: «Хочешь?»

Лань Ван Цзи ответил: «Хочу».

И будто ощутив, что для выражения его желания недостаточно слов, Лань Ван Цзи вцепился в руку, которой Вэй У Сянь держал Би Чэнь, и, не отводя от него своих светлых глаз, глубоко вдохнул и повторил сказанное, делая ударение на каждом слоге: «Хочу…»

Вэй У Сянь знал, что Лань Ван Цзи был пьянее некуда и что обращался он вовсе не к нему, однако слово это прижало его к стенке, отняло способность твердо держаться на ногах и отдалось слабостью и томлением во всем теле.

Он подумал: «Лань Чжань, каков он все-таки… Если он так же откровенен и пылок с женщинами, то что он, должно быть, за мужчина!..