Князь. Война магов

До царской кухни сходи, вокруг погуляй. Там наверняка лебедей готовили, журавлей или еще какую птицу. Мне нужно перо. Одного хватит. Но дикой птицы, не курицы какой-нибудь или попугая.

– Кого? – не понял холоп.

– Неважно, – отмахнулся Андрей. – Просто найди мне перо дикой птицы. Ступай.

– Знаю, видел, где есть! – Илья поднялся, выскочил из юрты и тут же вернулся обратно: – Прости, княже, темно там, хоть глаз выколи. Ночь на дворе.

– Плохо… До утра можем не поспеть. Ну да все равно ничего не изменишь. На рассвете сходите.

Холопы отправились с княжьим поручением, едва на улице стали различимы влажные палатки князей и бояр. Пока Пахом и десяток молодых воинов ворошили высокий стог, приготовленный для скакунов самого Зверева и князя Воротынского, Илья обернулся до кухни и доставил добрый десяток длинных лебединых перьев. Вскоре прибежали и прочие холопы, каждый из которых нащипал не по одной веточке, а по целому пучку влажной травы.

– И что теперь будет, княже? – спросил белобрысый Изольд.

– Огонь запаливай в очаге, – приказал Андрей. – Сейчас увидите. Ох, Господь всемогущий, Вседержитель наш, Отец наш небесный, всемилостивый и понимающий. Ради святого дела стараюсь, Господи. Так прости мне этот малый грех, как прощаешь кающимся…

Князь снял нательный крестик, поцеловал его и отложил в сторону. Присел возле очага. Пока огонь разгорался, неторопливо разложил приготовленные травки.

Тут не к месту качнулся полог юрты, внутрь вошел боярин Выродков, поклонился:

– Здрав будь, княже.

– Не мешай, – вскинул палец Зверев. Останавливать чародейство все равно было уже поздно. Да и не нужно – арабист не столь рьян был в истинной вере, чтобы устраивать скандал из-за непривычного для простых людей таинства.

Князь закрыл глаза, пытаясь после долгого перерыва в колдовских упражнениях вознестись душой к небу, к свету, стать единым целым с породителем мира, могучим Сварогом, отцом Дажбога, вернуться к силам матери-Триглавы, силам земли, стихий и природы.

– Ой ты, гой-еси, небо высокое, земля холодная, тучи черные. За горами высокими, за ярами глубокими, чащобами темными лежит поле светлое. На поле сидит дед железный: ноги каменные, руки деревянные, глаза булатные… – Князь Сакульский обнажил косарь, положил на колено. – Не болит у деда голова… – Он подобрал из приготовленных трав болиголов и, теранув им по лезвию, метнул в пламя.