Князь. Война магов

Белые сводчатые потолки с золотой каймой в местах перегиба, расписные стены, украшенные позолоченной резьбой. Позолоченные окна, позолоченные углы столбов, позолоченные двери и проемы, позолоченные люстры на три десятка свечей каждая, висящие так низко, что задевали дорогие шапки.

Боярин из привратной стражи ошибся. У царя был не пир, а прием: многие десятки гостей в тяжелых московских шубах, думные бояре с высокими посохами и в форменных бобровых папахах, опоясанные оружием князья в шитых золотом и серебром, украшенных самоцветами ферязях с перламутровыми пуговицами, патриархи в алых и черных рясах, скромные иноземцы в лакированных туфельках, чулках и куцых суконных накидках, через расползшиеся швы которых проглядывала атласная подкладка.

Растолкав служек с подносами, рушниками, кувшинами и кубками, Зверев выбрался вперед и, как можно сильнее топая, пробежался по ковру, решительно надвигаясь на стоящего возле государя иерарха в черной рясе и белом клобуке. Тот, опасаясь столкновения, посторонился, и князь Сакульский смог упасть на колено возле Иоанна, беседующего с каким-то иноземцем.

– Долгих тебе лет, государь!

– И тебе здоровья, князь Андрей Васильевич, – с холодной невозмутимостью повернул голову государь. – Ты, часом, не споткнулся?

В толпе бояр послышались радостные смешки, перебиваемые отдельными возгласами: «Дерзость какая!», «Непотребство!».

– Прости, что перебил… – нарочито тяжело перевел дыхание Зверев. – Доложить спешил… Крепость отстроена!

– Крепость? – Юный царь недоуменно поджал губы.

– Грубиян! – оживились бояре. – К царю без приглашения! На приеме! Ату его! Рынды! Ату!

– Я видел ныне, – поднял палец Иоанн, и в Золотой палате мгновенно повисла тишина. – Видел, вишня зацветать собралась. Как же, вишня еще не расцвела – а ты уж и добраться успел, и город в пустоши поднять?

– Двадцать восемь дней, государь, – поднялся во весь рост Андрей. – Двадцать восемь дней. Татары даже выстрелить ни разу не успели! Они, мыслю, еще только сбираются узнать, чего ты там затеял, да опосля решить, как мешать станут, – ан крепость уже стоит.