Князь. Война магов

– Живой! Господи, живой! Радость-то какая… – Она всхлипнула, отвернула лицо, отпустила мужа и торопливо перекрестилась. – Живой.

– Ой, Господи, – вторя княгине, перекрестилась дворовая тетка. – А мы уж чего только не думали. Тут ведь Изольд с сотоварищи цельный обоз мертвых да увечных привезли. А князя так вовсе нет. Уж не знали, чего и думать!

– У холопов спросить трудно было?

– Дык, спрашивали. Ан у княгини на душе все равно тревожно. Как ее супруг венчанный, что с ним? Здоров ли?

– Здоров, – ответил Андрей, поднимаясь по ступеням.

– Отчего же ты хромаешь, милый? – вдруг спросила Полина.

– Я не хромаю, – покачал головой князь.

– Я же вижу. На левую ногу.

– Не хромаю!

– Обожгло ему ногу в походе, – выдал господина Пахом. – Аккурат через колено.

– Андрюша! – Женщина опять кинулась к нему, но теперь Зверев смог объятий избежать.

– Ничего, до свадьбы заживет.

– Да-да, – согласилась жена. – Главное, жив вернулся. Матрена, баню вели стопить немедля. Воды наносите.

– Так горячая еще баня, матушка! Воды добавим, через час париться можно.

– Хорошо, ступай. Горлуша, свет в трапезную принесите, вина бургундского, закуску. Подкрепится князь с дороги, а там в баньку пойдет.

Русская баня особенно хороша зимой. Когда после мороза нестерпимого – да в нестерпимый жар, да пивом на камни плеснуть, да им же и горло промочить хорошенько. В снег или прорубь еще неплохо из парилки выскочить… Однако женщины таким баловством не увлекались, и перед новенькой баней не имелось ни проруби, ни сугроба: снег со двора заботливая дворня убрала.

– Сейчас бы еще и девку ядреную, чтобы спину потерла, – мечтательно произнес Пахом. – Да токмо не позволит такого княгиня. Любит тебя, издалека видно, до изумления. Девки никак не подпустит.

В этот миг открылась дверь, и в парную вошла в одной рубашке Полина. Холоп, издав нездоровый утробный звук, скакнул на верхний полок и вытянулся вдоль стены. Женщина опустилась перед мужем на колени, провела рукой по его правой ноге, рассматривая покрытый розовой кожей шрам.

– Бедный ты мой… – Она наклонилась, поцеловала зажившую рану чуть выше колена, ниже, потом поднялась: – Извини. – И вышла из парной.

– И почему я тогда не женился? – сглотнул наверху Пахом. – Дурак, видно, был.

– Кто знает?

– А чего ты, княже, смотрел на нее так, словно она отравить тебя хочет?

– Типун тебе на язык! Полина на такое не способна.