Князь. Война магов

Он угадал – уже через три версты тропинка, что вольготно бежала через широкие луга, лишь изредка разделяемые дубовыми и березовыми рощицами, привела путников к поселку черемисов. Четыре землянки примерно три на четыре метра, у которых наружу выпирала только двускатная крыша да короткая глиняная труба; одинокая юрта и каменный очаг перед ней, ныне холодный и пустой. Людей – никого, если не считать улепетывающих со всех ног к лесу двух босоногих мальчишек в полотняных рубахах.

Наверное, если б хорошенько пошарили, то в землянках нашли бы пару «языков», что затаили дыхание, вжавшись где-нибудь под постелью или среди сваленных кучей невыделанных кож, – но разорять деревни, привлекать к себе внимание в планы князя не входило.

Не прошло и часа, как впереди обнаружилась еще одна деревня – такая же тихая и безлюдная, как предыдущая. Правда, эта выглядела куда солиднее: обнесенные добротными заборами дворы, просторные избы – правда, почему-то без окон[44]; столбы ворот возле каждого жилища заплетены веревками, образующими причудливый узор.

– Прямо макраме какое-то, – пробормотал Зверев, придерживая коня и двигаясь по улице широким походным шагом. – А изрядный городок, Иван Григорьевич! Домов тридцать будет. Если в людях считать, то сотни две народа тут должны обитать. Где же они все? Ого, ты глянь!

Череда «слепых» домов оборвалась, и путники увидели рубленую православную церковь с низкой луковкой, украшенной крестом.

– Андрей Васильевич! Глянь сюда.

– Чего тебе, Илья?

– На небо глянь!

Князь Сакульский оглянулся и увидел позади – там, откуда пришел отряд, – столб сырого черного дыма.

– Вот зар-раза! Пастухи тревогу подняли. Значит, ничегошеньки мы тут не найдем.

Полусотня снова втянулась на тропинку и пошла рысью. Полчаса, час, очередная луговина, белая от разбредшихся по сторонам овец. Тропинка нырнула под кроны высоких ив и выскочила на поляну, пропахшую ароматом копченостей, как деревянный шампур для шашлыка. Шесть землянок, несколько кострищ, длинные веревки, увешанные щуками, лещами и плотвой, перевернутая лодка с пробитым дном.