Князь. Война магов

– День добрый, красавица! – придержав скакуна, поехал рядом с нею Андрей. – Куда матрас свой несешь? Из дома, что ли, выгнали?

– Куда все, туда и я несу! – рассмеялась, как шутке, девушка. – Вона, наши у оврага собрались.

– Вы что, под открытым небом ночевать собрались?

– Смешной ты, красный молодец, – опять рассмеялась красотка. – Крапивин день сегодня, али забыл? На Руси во всех краях люди постели свои жгут. От лихоманки, чахотки, крапивницы огонь сей помогает. А коли пять раз успеешь через свой тюфяк прыгнуть, покуда прогорит, то пять желаний до листопада исполнится.

– Боюсь, прыгнуть не успею…

– Странен ты, ей-богу, мил человек. Чтобы желание исполнилось, не через чужую, через свою постель прыгать надобно! – Она тряхнула головой, поправила косы. – Однако же красен ты, молодец. Не купец, а прямо боярин знатный. Может, мне на твою любовь загадать, пока сердечко свободно?

– Гадай, – разрешил Зверев. – Тут и узнаем, верна ли твоя примета. Коли сбудется, вернусь обязательно.

– Да уж не близко, молодец. Верст двадцать, не менее.

– Ясно. Спасибо на добром слове, красавица… – Князь отвернул к обозу, пустил Аргамака вскачь и поравнялся с Пахомом, что катился на задней повозке: – Дядька, что такое Крапивин день, ты знаешь?

– А как же, Андрей Васильевич! Селяне в день сей постели свои старые жгут и на будущее гадают. Мне, веришь ли, ни разу в жизни попрыгать через постель не довелось.

– Не грусти, Пахом. Наше будущее я тебе и так предскажу. Двадцать верст нам всего до города осталось. Значит, завтра к закату до усадьбы отцовской доберемся. Милостив к нам с тобой Господь, дядька. Ни Белург не одолел, ни вампиры, ни огонь… Похоже, только медные трубы на нас не опробовали.

Имя предателя

Перегруженный обоз ковылял со скоростью черепахи, а потому дозорные в усадьбе Василия Лисьина успели заметить его чуть не за четверть часа до того, как головная повозка остановилась перед распахнутыми настежь воротами.

– Все еще не бреешься, Андрей? Траур носишь.

– Это был мой сын, отец. Первенец.

– Я знаю, – кивнул Василий Ярославович. – Что ж поделать, дети умирают часто, но жизнь… Жизнь продолжается. Бог дал, Бог взял. Будут у тебя и другие дети. Нельзя носить траур вечно. Однако же, я вижу, ты с добычей.