Клиника верности

Ах, если бы дело было только в обычном охлаждении супругов! Если бы жена просто надоела ему, он бы это знал, чувствовал себя виноватым и жалел бы ее за то, что разлюбил… Но беда в том, что за эти двадцать лет они не накопили общих радостных воспоминаний, которые сейчас могли бы помочь.

Да и ни при чем здесь остывшие за двадцать лет чувства! Весь ужас в том, что он не может жить с женщиной, которая не любит собственную дочь. Он простил ей, что она была нечуткой и равнодушной женой, простил двадцать лет собственной душевной неприкаянности, но за то, что Тамара столько лет мучила Алису, единственное его любимое существо на свете, Илья Алексеевич люто ненавидел ее.

И ненависть его была сильнее от того, что он не мог защитить дочь. Он боялся открытой войны, боялся развода… В результате Алиса вошла в жизнь человеком с надломленной психикой. Да, с надломленной, ибо уравновешенная, уверенная в себе девушка никогда не окажется жертвой сластолюбивого женатого мужчины. "

"Виски кончилось, Илья Алексеевич подозвал официанта и попросил принести еще. С Ванькой дочь как-то выправилась. Стала веселее, раскованнее, в глазах зажегся азартный огонек. Илья Алексеевич с тоской понимал, каким жизнерадостным и деятельным человеком могла бы вырасти Алиса, если бы не постоянное давление деспотичной матери. А он, дурак, видел, как Тамара, словно вампир, высасывает всю радость из дочкиной души, видел и терпел, надеясь, что его вороватая нежность компенсирует материнский напор.

От Тамары, женщины проницательной, не укрылась перемена в настроении Алисы. Дочь становилась неуязвимой, перекрыла доступы к своей душе. Эту преграду необходимо было разрушить, и Тамара всеми силами пыталась расстроить брак дочери. С Иваном она разговаривала, высокомерно цедя слова и превратно истолковывая его ответы.

Илья Алексеевич каждый день благодарил Бога за то, что тот сподобил его обзавестись второй квартирой: если бы молодые жили с ними, Иван бы, конечно, уже сбежал, несмотря на все добрые намерения. Впрочем, многие родители не отказывают себе в удовольствии покуражиться над вновь обретенными членами семьи, но Тамара делала совсем уж недостойные вещи. Она не гнушалась порочить дочь в глазах ненавистного зятя.