Маг полуночи

Не расставались ни на минуту.

– А если бы наступил один? В смысле, если бы кто-то один шел?

– Не знаю… Не видно… хотя… Такое тоже было… однажды… тогда человек просто предал сам себя, свои надежды и устремления, и это было еще хуже. Мерзко и отвратительно, как ничто другое. Ему стало так скверно, что он шагнул на соседнюю плиту огня и перестал существовать… Остался один пепел. Но так было даже лучше, потому что хотя бы боль исчезла.

– Ну пошли… Ты куда хотел наступить? Сюда? – поторопила Даф. Отрешенное и прозорливое состояние Мефодия ей совсем не нравилось.

– Стой! – вдруг крикнул Мефодий. Его занесенная нога замерла над плитой, на которую собиралась опуститься, и вернулась обратно. Нет, эта плита определенно излучала серебристое безопасное сияние, но… одновременно что-то было не так. Какой-то подвох, сбой ритма…

– Да стою я, стою… Никто уже никуда не спешит! – пробурчала Дафна, ровным счетом ничего не понимавшая.

Мефодий ждал, пристально уставившись на плиту. Он сам не знал, что заставляет его это делать.

– Ты же говоришь, что это та плита! Или ты уже сомневаешься?

– Нет, не сомневаюсь. Та.

– Так чего же ты ждешь?

– Не мешай!!!

Даф с тревогой уставилась на Мефодия. Такой интонации у него она еще не слышала. «Ну вот! Мной уже командуют! И кто? Почти лопухоид! Правда, не совсем, но все же!» – подумала она.

Мефодий продолжал ждать, сам не зная чего. Внезапно твердые и определенные очертания плиты дрогнули и куда-то поплыли.

Плита дрогнула, пошла вниз и… выдержала. Бытие не раскололось. Мефодий не ощутил ничего, кроме легкого покалывания. Даф поспешила за ним.

– Плита терпения. Она убивает торопливых, – пояснил Мефодий.

И снова они шли по сияющей дороге, стараясь не смотреть, сколько осталось еще. Внезапно Мефодий понял, что мерцающая дорога обрывается за шаг до приоткрытой двери.

Мефодий вгляделся в плиту. Внешним зрением, внутренним. Бесполезно. Плита оставалась непроницаемой. Но очевидно было одно – к двери могла вести только эта широкая плита, примыкавшая точно к порогу.