Маг полуночи

Мефодий, зажатый где-то на задворках сознания, внезапно ощутил, что стальная воля Хоорса отпустила его.

Арей встретился с ним взглядом и, поняв, что Хоорс ушел, убрал руку с клинком.

– Ты ждешь сочувствия, синьор помидор! Сочувствия не будет. Не надо было снимать барьер! Я же предупреждал тебя: держи границу! – сурово сказал он Мефодию.

– Но я думал…

– В другой раз будешь умнее. А теперь подбери свою пилку для ногтей и положи в футляр. У нас еще куча дел. А ты спрячь флейту, девочка! Признаться, она меня нервирует.

– Да, – сказала Даф.

– Ты ведь применяла ее впервые? На стражах мрака, я имею в виду?"

"Даф с любопытством посмотрела на свою флейту.

– Ага. Раньше я кучу раз отрабатывала эту маголодию, особенно финальный переход, но никогда не подозревала, что эта штука может так сильно шарахнуть.

Арей кивнул:

– Точно так, слово в слово, говорила восьмидесятилетняя старушка, которая решила попугать пьянчужку-соседа дробовиком и нечаянно спустила курок… А теперь ступайте! Пару часов отдыха здесь, в резиденции, пойдут вам на пользу.

Мефодий, все еще нетвердо стоявший на ногах, и Дафна направились к двери. Границы кабинета скрадывались на глазах, точно тени облизывали и съедали их. Арей поставил на стул согнутую ногу и озабоченно разглядывал нанесенную Хоорсом рану.

Вдруг Дафна обернулась:

– У меня вопрос. Я тут вспомнила… Что это за запись карандашом?

– Каким карандашом?

– Обычным карандашом. Запись, имеющая отношение ко мне и к Мефу, – уверенно повторила Даф.

Лицо Арея осталось бесстрастным, однако в глазах определенно мелькнуло беспокойство.

– Вы что, встречались с Аидой? – вскользь поинтересовался он.

– Да. С Мамзелькиной.

Арей поморщился.

– Видишь ли… – ответил он уклончиво. – В тех списках, что дают Мамзелькиной в канцелярии судеб, есть понятие: «свободная графа». Это практикуется, когда ясно, что кто-то должен погибнуть, но будущее еще окончательно не определилось.