Маг полуночи

Какой она будет после этого секретный агент света во мраке! Они что, с ума посходили? Покушение на убийство? И кто жертва? Может, здоровяк Пуплий, на которого она натравила Депресняка?

– Эй! Вы не ответили! И кого это я пыталась убить? – спросила она.

– Это тебе объяснят в Эдеме. Не двигайся! Не заставляй нас применять силу! – сказал Руфин.

Лица стражей были суровыми. Дафна осознала, что пора смываться. Но прежде, чем Даф сгустила в сознании зрительный образ, необходимый для телепортации, – это был один из опасных способов, не использующий заклинания и маголодии, – Руфин, от которого не укрылись изменения в магическом поле, тихо заиграл на флейте.

– Не дури, Даф! Тебе не улизнуть! Пуплий! Забери у нее флейту! – распорядился он.

Лицо Руфина, прежде казавшееся Дафне добрым, теперь пугало ее. В глазах златокрылого она явственно читала, что для всех порядочных стражей света она теперь изменница, которой нет прощения.

Даф завизжала самым натуральным образом – как визжит обычная тринадцатилетняя лопухоидная девчонка – и, на бегу впадая в панику, метнулась к лестнице – туда, где незадолго до нее скрылся и мяукал теперь где-то наверху Депресняк.

Зная, что никак иначе от этой магии не уйти и что после серии коротких звуков вся магия сосредоточится в одной длинной пронзительной ноте, которая погрузит ее в долгий сон, Даф сделала единственное, что могло спасти ее. В момент, когда до длинной ноты остались какие-то доли такта, она вдруг изменила направление бега и с верхней ступеньки лестницы прыгнула на Пуплия, повиснув у златокрылого на шее. Пуплий попытался оторвать ее от себя, но Даф вцепилась как кошка.

Руфин, сообразивший, что она задумала, отдернул флейту от своих губ, но было уже поздно.

Могучие руки златокрылого разжались. Безмятежно посапывающий страж замер на заплеванном полу подъезда, сладко поворачиваясь во сне и причмокивая губами. Два часа оздоравливающего сна, как минимум, ему были обеспечены.