Маг полуночи

Выхода два: или благородно уступи и разожми руки, или попытайся сбросить другого. Каждый выбирает то решение, которое ему ближе и больше соответствует его сути. Основная идея ясна?

– А вдвоем спастись нельзя? – спросил Мефодий.

– Нет. Представь, что это тонкая веревка. Возможно, она перетерлась. Выдержит только одного. Кто-то обязательно должен сорваться, или погибнут оба, – сухо сказал Арей.

Он отвернулся, но Мефодий уже увидел в его глазах смерть. Впервые она появилась, когда Арей назвал Яраата предателем.

– Разве Яраата не охраняли? – спросила Улита.

– И очень… ик… хорошо, – икнула Мамзелькина. – Но кто-то незаметно передал ему сороковой по значимости артефакт мрака – саблю тигриного укуса. Она не рубит, а выгрызает куски плоти. Он напал на своих стражей, срезал их дархи, забрал их эйдосы и скрылся.

– А что стражи, на которых он напал? Они живы? – наивно поинтересовался Мефодий.

«Старшой менагер некроотдела» захихикала.

– О да! Живее всех живых. Как мумии фараонов…

– Так, значит, он их…

– Вопрос лишен смысла.

– А что я сделал этому Яраату, что он на меня взъелся? – спросил Мефодий.

Арей мрачно улыбнулся, и Мефодий вновь увидел его квадратные, чуть желтоватые, как клавиши старинного рояля, зубы.

– Ничего особенного… Ты отнял его силы. Почти все, что он накопил в своем дархе за долгие века, – сказал Арей. В его голосе прозвучало странное удовлетворение.

– Я отнял его силы? Когда? – с сомнением спросил Мефодий.

– И он даже не знает! В момент своего рождения. Ты выпил бедолагу одним глотком. Пуф! Он и ахнуть не успел, как на него Мефодь насел! Маленький и толстый! Ха-ха! – в рифму сказала Мамзелькина.

Медовуха исчезала в ней литрами вопреки всем законам физики.

– Яраат – похититель артефактов. Он скрывался одновременно и от стражей света, и от стражей тьмы. И тем и другим он изрядно насолил, и ему бы все припомнили, если бы нашли. Прятался он, разумеется, среди лопухоидов.

– Какой я, оказывается, одаренный! Я же ничего не умел, – растерянно сказал Мефодий.