Мафия и власть

Колян перехватил поудобнее рукоятку топорика и прикинул, как ему стать и как занести руку, чтобы наточенный как бритва клинок разрубил переносицу. Внезапно он вздрогнул — старуха открыла глаза. В тишине отчетливо прозвучал ее удивленный шепот:

— Федя, ты что, сынок?

— Нет, мамаша, это не Федя, — злорадно процедил Колян. — Не узнала, богатым буду…

И в этот самый миг, когда старуха вновь разинула рот, готовясь в ужасе завизжать, Колян молниеносно взмахнул рукой и со страшной силой опустил топорик на намеченное место.

Клинок, с хрустом прорубив кости лица, целиком ушел в череп. Изо рта женщины вместо крика вырвался только негромкий булькающий звук, ее тело судорожно напряглось, пальцы бестолково зашарили по одеялу. Колян вырвал из раны топор, чувствуя, как кровь брызжет на его руки, лицо, одежду. Он знал, что нанесенный им удар смертелен, но ему хотелось вновь ощутить, как клинок врубается в живую плоть, и он вновь обрушил топорик на голову жертвы. Остановился он только тогда, когда и лицо на подушке, и сама подушка превратились в одну темную влажную массу, в которой нельзя было различить никаких отдельных черт. Вся расправа происходила в полной тишине, подушка полностью поглощала звуки ударов. Колян неторопливо вытер об одеяло топорик и липкие от крови руки.

— Прощай, мамаша, — хихикнул Колян, — сейчас отправлю за тобой следом твою дорогую дочечку и твоего сынка Федю. Тебе с ними не скучно будет. Вот только узнаете ли вы друг друга…

Продолжая улыбаться, Колян выскользнул в коридор и двинулся к той комнате, где когда-то спали они с Надеждой, если им случалось заночевать у тещи.

Топорик он переложил в левую руку, а правой достал из внутреннего кармана пистолет. Федька Угрюмый — это не старуха-теща, с ним приходилось быть настороже и не полагаться на холодное оружие. «Погоди, Федя, — думал Колян, — сперва я тебя свалю с катушек, а потом покрошу топориком. Ты у меня быстро не помрешь…» Теперь, когда теща была мертва, Колян уже не особенно старался соблюдать тишину и без особых предосторожностей потянул на себя дверь спальни. Шагнув через порог, он увидел слева от входа, на хорошо ему знакомой широченной тахте, очертания двух тел под одним одеялом. Ни Федор, ни Надежда не услышали, как он вошел — видимо, налюбившись вволю, они теперь спали без задних ног.

— Подъем! — включив свет, заорал Колян и пнул ногой кровать.