Мафия и власть

— Понятно, — кивнул Абрамов, — мастерская для того, чтобы готовить товар к продаже: подчистить, подкрасить, подреставрировать, картину в рамку вставить… В мастерской заметил кого-нибудь?

— Не заметил, — покачал головой Усманов. — Горит лампочка сигнализации.

— Значит, никого, — сказал Абрамов. — Мастера, видимо, уже ушли. Ну что, нам пора, а то они получат бабки и уйдут. Не на улице же их вязать. Лебедев, давай!

Лебедев молча кивнул, взял кейс, протянутый ему Усмановым, выбрался из «шестерки» и зашагал к магазину.

Он на глазах утратил военную выправку, ссутулился и в своей дешевенькой синтетической курточке стал походить на обычного представителя советской трудовой интеллигенции.

В дверях Лебедева встретили двое плечистых громил в кожаных куртках.

— Тебе чего? — спросили они. — Уже закрыто.

— Я знаю, знаю, — закивал Лебедев. — Мне надо деньги сдать…

— Деньги — это хорошо, — глубокомысленно произнес один из бойцов, улыбаясь. — Давай их сюда.

— Э, нет, молодые люди, — захихикал Лебедев, — извините, но я порядок знаю.

Деньги вручу только директору. Она на месте?

Громилы засмеялись, потом один сказал:

— На месте… Ладно, проходи, но придется обождать.

— А мне, молодые люди, спешить некуда, — отозвался Лебедев все с тем же старческим хихиканьем, протискиваясь между курток в приоткрытую дверь. Оказавшись в помещении, отставной майор нащупал под рукавом кнопку специального крепления на правом запястье. Он отстегнул кнопку, и в ладонь ему скользнула короткая, но очень тяжелая металлическая дубинка с удобной рукояткой, обтянутой кожей.

Бойцы Коляна разинули рты от изумления, когда сутулый дядька вдруг резко развернулся, словно балетный танцор, и вскинул руку с дубинкой. Кейс отлетел в сторону, а дубинка обрушилась одному из громил на плечевой сустав, после чего парень обнаружил, что перестал владеть правой рукой — она висела плетью, словно чужая. Впрочем, долго огорчаться по этому поводу бойцу не пришлось — следующий удар пришелся ему по темени. Его товарищ вскинул было руки, готовясь сопротивляться, и уже набрал в легкие воздуха, чтобы позвать на помощь, но тут Лебедев принялся охаживать его дубинкой по морде. Удары страшной силы сыпались градом, ломая кости. Ошалев от боли и собственной беспомощности, охранник опустил руки и после очередного удара по голове как мешок повалился на пол. Правда, перед тем как упасть, он все же успел слабо вскрикнуть, и этот вскрик и шум падающего тела могли привлечь внимание остальных, находившихся в кабинете директора.