Мафия и власть

А произошло гам следующее: толстяк и круглоголовый синхронно дернули за ручки двух дверец автомобиля, однако обе дверцы оказались заперты изнутри.

— Что за херня? — с возмущением пробормотал круглоголовый и заглянул через окошко в салон. Водитель сидел на месте, но, видимо, крепко спал — голова его свесилась на грудь, а лицо приобрело необычайно глупое выражение.

— Вот урод! — выругался круглоголовый. — Закрылся и дрыхнет. Нашел время!"

"В этот момент все трое руоповцев одновременно заметили какого-то бедно одетого мужичка, безмятежно восседавшего спиной к ним на капоте их престижной машины, составлявшей личную собственность круглоголового.

Поведение мужичка, который вместе со всеми своими потрохами стоил меньше, чем запаска «вольво», выглядело как оскорбление святыни. Круглоголовый сдержал рвавшийся из сердца крик, чтобы не спугнуть наглеца раньше времени, крадучись приблизился к мужичку и размахнулся, чтобы нанести ему мощную оплеуху. Однако майор Абрамов — а это был именно он — видел его отражение в стекле своих дешевеньких наручных часов. Мясистая лапища руоповца вхолостую просвистела в воздухе, поскольку жертва совершенно неожиданно пригнулась. Молниеносно развернувшись, Абрамов нанес круглоголовому удар левой под ребра и правой в печень. Тот застонал громко и жалобно, но майор без всякого сострадания сделал то же, что секунду назад намеревался сделать сам руоповец, а именно свалил противника на асфальт страшным ударом открытой ладони.

— Ты что делаешь, гад?! — воскликнул толстяк, бросаясь к Абрамову.

Правда, теперь, увидев, как быстро расправился неизвестный мужичок с его товарищем, он уже не проявлял такого напора, как в кафе, и начал топтаться перед Абрамовым, приняв боевую стойку. Спокойное обветренное лицо противника с неестественно светлыми, словно выцветшими глазами, внушало ему неприятные предчувствия.

— Ты чего творишь, мужик? — попытался завязать переговоры толстяк. — Ты знаешь, на кого прешь? Ты кто вообще такой?

Прилизанный брюнет тоже заволновался, одной рукой притиснул Чижевского к машине, а второй полез под свой легкий летний пиджак.

— А ну стоять! — крикнул он, расстегивая кобуру.

В этот момент к нему деловитой походкой приблизился еще один неприметный мужчина и короткой дубинкой, неожиданно выскочившей в ладонь из рукава куртки, нанес брюнету резкий удар по затылку. Тот как раз собирался что-то крикнуть, но осекся на полуслове и застыл с открытым ртом.