Хирургия мести

Впереди меня по аллее бежала женщина в сером спортивном костюме с накинутым на голову капюшоном.

«Надо же, кто-то из клиентов не ленится и продолжает тренировки даже здесь», — удивленно подумала я.

Женщина свернула с основной дорожки в боковую аллею, и я потеряла ее из вида.

— Аделина Эдуардовна, можно вас на пару минут?

Психолог переминался с ноги на ногу, поджидая меня у выхода из последней палаты после обхода.

— Что-то случилось?

Не знаю почему, но мне все активнее не нравилась манера поведения Иващенко.

Я постоянно сравнивала его с предшественником, и сравнение это оказывалось всегда не в пользу нового психолога.

Что-то в нем было неуверенное, как будто он постоянно сомневался в себе и в том, что говорит и что делает.

Для психолога это странновато.

Но мои доктора в один голос твердили, что клиенты хвалят Иващенко, а заключения он всегда выдает грамотные и обоснованные.

Словом, я никак пока не могла понять, что он собой представляет — у нас было слишком мало времени для общения.

— Я с вами хотел поговорить о Казаковой.

— Уже? — удивилась я. — Насколько я знаю, у вас состоялся только один сеанс. Не маловато для выводов?

— Я пока не делаю выводов, хочу поделиться размышлениями, если вы не возражаете.

— Не возражаю. Пройдем ко мне в кабинет.

Иващенко снова как-то смешался, неловко повернулся, ударился плечом в дверной косяк и поморщился.

— Иван Владимирович, с вами все в порядке? — взяв его за локоть и развернув лицом к свету, спросила я.

Он смущенно отвел взгляд и покраснел:

— Д-да, все нормально… не выспался, наверное…

— Плохо, Иван Владимирович, высыпаться необходимо, не мне вам об этом рассказывать.

— Ничего, в выходные наверстаю, — пообещал он.

Пока шли по переходу из лечебного корпуса в административный, я все старалась вытянуть из психолога что-то о его личной жизни, но он отвечал уклончиво, рассказав лишь о матери, которая сейчас, по его словам, нуждалась в его помощи.

У меня почему-то промелькнула мысль о том, что женщина чем-то больна, отсюда и недосып психолога.

— Если нужна какая-то помощь, обращайтесь, я сделаю все, что будет в моих силах, — предложила я, но Иващенко, грустно улыбнувшись, покачал головой:

— Спасибо, Аделина Эдуардовна, но в нашей ситуации никто уже не поможет. Необратимый процесс… У мамы болезнь Альцгеймера.

Меня словно током ударило — я прекрасно понимала, о чем он говорит, моя мама тоже страдала этим заболеванием, и все, через что сейчас приходится проходить ему, я уже прошла когда-то.