Мачо чужой мечты

С другой стороны, после трагедии в Кори Тильда свела на нет общение с Гиллер, она не приглашала Руфь в гости, не звонила ей, лишь предупредила подругу:

— Соня сильно изуродовала лицо, пришлось потратить огромную сумму на пластику, я теперь вздрагиваю, когда вижу дочь, так ее изменили, это просто другой человек. Если увидишь Соню — не удивляйся, это ее обижает.

Но встреча так и не произошла.

— И зачем ты мне все рассказала? — промямлила Гиллер.

Тиля заморгала.

— Юлия вела себя по отношению ко мне честно, видишь, оплатила отдельную палату, но… я понимаю, жить мне осталось часы! Очень хочу памятник!

— Памятник? — эхом повторила обескураженная Руфь.

— Да, да, — закивала Тильда, — самый шикарный, вот картинка, я вырезала из журнала, белый итальянский мрамор, фигура ангела и надпись «Скорби, человечество, лучшие уходят».

— Плохо пока понимаю твою проблему, — пробубнила Гиллер.

— Я умру, а Юля надгробие не сделает, — заплакала Тильда, — зароет меня быстренько и забудет. Вот если ты придешь и скажешь: «Я знаю все про Чупинину, немедленно закажи ангела для Тильды», ей будет некуда деваться.

Гиллер, находясь в состоянии шока, кивнула.

Тильда была верна себе. Она ни на секунду не вспомнила о маленьком Марке, который был никем для Чупининой. Нет, добрая бабушка беспокоилась лишь о шикарном памятнике для себя.

В тот же день Руфь сообщила все родственницам Анчарова, те начали тщательную проверку сведений и убедились: Тильда не соврала, сказала правду, по крайней мере про Вяльцева, а нынешняя Соня Умер совсем не похожа на прежнюю, и дело явно не в пластической операции.

Я вздрогнул.

— Убить!

— Именно так, — подтвердила Нора, — кстати, помнишь, я говорила о некоторых зацепках, которые портили картину?

— Да, — кивнул я."

"— Первая из них — мальчик Марк, — продолжила Элеонора, — пока ты выполнял одни задания, мы с Максом работали в других направлениях. Кое-что, мягко говоря, удивляло.