Мачо чужой мечты

— Это тот Вяльцев? — вытаращила глаза Катерина.

— Верно, — кивнула Сонечка, — он самый.

— Прикол! — взвизгнула Катерина. — Но постойте! Чую здесь сенсацию! Вяльцев во всех интервью утверждает, что никогда не менял статус холостяка.

— Кто такой Вяльцев? — рявкнула Нора.

Катерина заломила руки.

— Вы не знаете?

— Нет, — хором ответили мы с Норой.

— Вы ископаемые, — закатила глаза Катерина, — доисторические чудовища! Только не говорите, что не видели ни одной серии фильма «Моя ужасная леди»[2].

— Очень редко смотрю телевизор, — призналась Нора.

Я закивал головой.

— Увы, я тоже не часто включаю голубой экран, не из снобизма, а из-за отсутствия свободного времени.

— Вау! — подпрыгнула в кресле журналистка. — Но о чем тогда вы беседуете на тусовках? Сейчас все обсуждают Вяльцева, а еще на него идет охота! Только представьте: молодой, холостой, обеспеченный, красавец. Настоящий мачо, рост, внешность, блондин, глаза, руки, рот! Ах!"

"— С ростом у Андрея беда, — фыркнула Сонечка.

— Золотко, — нежно пропела Катерина, — а вы ничего не путаете? Может, ваш бывший муженек просто полный тезка того Вяльцева?

— Я похожа на сумасшедшую? — разозлилась Соня.

— Нет, конечно, — быстро сказала Нора. — Значит, некоторое время вы жили вместе с кумиром миллионов российских женщин?

— Ну, когда мы встретились, он был никому не известный парень, — пояснила Соня.

— Слушаю внимательно, — кивнула Нора.

Сонечка Умер коренная москвичка. Почему ее далекие предки обзавелись такой фамилией, она не знает, но дома, на стене, висит изображение генеалогического древа, и Соня может назвать своего прапрапрапрадеда, служившего верой и правдой еще Петру Первому. Все мужчины в роде Умер были военными, а их жены занимались домашним хозяйством.