Львиное логово

Так что, как ни крути, государство те налоги до последней монеты отрабатывает, грех жаловаться. Хороший царь правит, дай ему здоровья светлый Ахурамазда.

— Мазай! — позвал купец перса-охранника. Тот подскочил, почтительно склонив голову.

— Слушаю, господин.

— За сколько в Сузы сможешь доскакать?

— За десять дней, если на двух конях, господин.

— Если в неделю уложишься, десять сиклей серебра получишь.

— Уложусь, — сверкнул глазами перс. — Кони покрепче нужны, мяса вяленого, чтобы на ходу есть, два кожаных бурдюка и колчан стрел.

Тигр на бурдюках переплыву тогда.

— Все получишь, — уверил его купец. — В Сузах пойдешь прямо к сиятельному Хутрану…

Перс проглотил слюну. К самому сиятельному по доброй воле никто не ходил, но мысль о десяти сиклях грела душу."

"Мазай скакал день и ночь, стараясь сберечь коней в бешеной гонке. Останавливался он только для недолгого сна или чтобы дать отдых лошадям. Те были куда менее выносливы, чем парень, выросший в горном кочевье. Он ел на ходу и даже справлял на ходу малую нужду.

Пару раз отстреливался из лука от лихих людей, что попытались пойти ему наперерез. Тигр он, помолившись светлому Богу, переплыл на надутых бурдюках, как его научили при походе в Манну. И вот он дома, на левобережье. Отсюда до Суз рукой подать, пару дней всего.

Подскакав к резиденции Надзирающего за порядком, он почти свалился с коня, покрытого хлопьями пены, и прохрипел:

— К самому. Срочно.

Стражники переглянулись и, поддерживая под руки парня, которого ноги не несли уже, отвели к кабинету сиятельного.

Тот, немало удивленный, отпустил стражу.

— Говори, — коротко сказал человек, которым пугали друг друга все преступники царства.

Мазай оглянулся. Кабинет был почти пуст. Никаких украшений, самые простые светильники, стол без резьбы. Все сделано очень просто и надежно. Стол завален листами папируса, причем слева лежало то, что нужно было прочесть, а справа- то, что сиятельный уже прочитал. Судя по количеству листов, работы было много.

Хутран был среднего роста, крепкий ибритый наголо, как все бывшие жрецы. Суровое лицо, которое никто не видел улыбающимся, было обращено к Мазаю. Тому казалось, что черные глаза этого страшного человека проникают прямо в душу, и видят все твои грехи, о которых уже и сам забыл.

— Сиятельный, — просипел гонец. — Почтенный купец Син-или кланяется вам. Он просил передать, что из Вавилона в Иудею уходит десять тысяч пехоты и тысяча из царского отряда.